Фильм про войну, старый, черно-белый, жестокий, как «Проверки на дорогах», и энергичный, как «Пятеро с неба». Я участвую. Я бегу по мосту. Зима, ветер, обстрел, страшно.
«Я спал с Хохловой!»
Ужасно чешется живот.
И сваливается с неба целый ворох, целый обвал газет, листовок, каталожных карточек. На них портреты разных людей, мужчин и женщин, и женщины почти все похожи на Александру Сергеевну Хохлову, великую актрису немого кино.
И все эти газеты, листовки и карточки кричат: «У нас тоже чешется живот!»
Я вспоминаю во сне, как я ночевал у Хохловой один раз.
< В семьдесят первом году. Ей было за семьдесят. Она недавно овдовела, плохо себя чувствовала, боялась оставаться одна. Ее внучка не могла ночевать у нее всякую ночь.
Студенты-вгиковцы, которые у нее учились – в мастерской Кулешова и Хохловой, – ночевали у нее по очереди.
А я дружил с этими ребятами, и часто мы все вместе к ней заходили. Она была поразительная старуха. Худая, большеглазая, выразительная. Лицо специально для немого кино. Я видел, как она показывала студентам, как должен упасть человек, раненный в живот. «Не бойся стукнуться затылком!» – кричала она и падала, и стукалась об пол затылком. На стенах висели ее фотографии – обнаженной; это Кулешов фотографировал. И еще в рамке за стеклом балетные туфельки Улановой. Однажды меня попросили у нее переночевать. Потом я шутил: «Я спал с Хохловой!» >
И вот мне снится – это на самом деле было, – как у меня чешутся ноги, пятки. Наверное, у меня были грязные носки. Скорее всего, так. То есть я лег на диване под пледом – в носках, в которых пробегал весь день.
Но пойти в ванную, постирать носки и повесить их на сушилку, вымыть ноги, вообще принять душ мне было неловко. Едва заснул – во сне.
Деньги есть?
Кто-то меня настырно спрашивает, прямо в ухо, один и тот же вопрос, то шепотом, то громче:
– Деньги есть? Деньги есть? У тебя есть деньги?
Гости
Безобразная нищая халупа. Я там живу. Комната, кухня и сортир.
Сортир – цементные стены, цементный пол, делать по-большому и по-малому надо в неровную неширокую щель в этом полу. И сбоку из стены торчит шланг с краном – смывать.
Окна комнаты и кухни глядят во двор. Окна низкие.
Во дворе толкутся какие-то тетки, даже, верней сказать, бабки. Толстые, в серых халатах.
У меня в гостях мои друзья Галя и Виталий. Они лежат на моей кровати – почему-то улеглись на мою кровать.
Я сижу рядом. Мы о чем-то разговариваем. Я зачем-то выхожу во двор, потом заглядываю в окно – готово!
Мои гости занимаются любовью. Я отворачиваюсь и спиной заслоняю окно от бабок, бегающих по двору.
Бабки стараются заглянуть в окно и кричат:
– Драгунский развел разврат, устроил тут дом свиданий, устроил бардак!
Стихи и проза
Приснилась статья про поэзию, которую надо бы написать.
Приснился вот такой кусок.
Поэт – это человек, выпустивший книгу стихов. Стихи – это текст, в начале которого написано «стихи».
Текст «стихи» – это когда на странице короткие строчки разной длины и разного количества на разных страницах. А вот текст «проза» (то есть текст, в начале которого написано что угодно, но не «стихи») выглядит совсем иначе: на странице длинные строки одинаковой длины и одинакового количества на разных страницах. Это позволяет с первого взгляда отличить «прозу» от «стихов». «Стихи» гораздо легче и приятнее писать, чем читать. «Прозу» – наоборот.
