Римская пословица Это время долгих и кровавых Самнитских войн, которые шли с переменным успехом. И не всегда римляне побеждали. Но, потерпев поражение, они возвращались, пока не добивались своего.
Три Самнитских войны (343–341 гг., 326–304 гг., 298–290 гг. до н. э.) следовали одна за другой.
312 г. до н. э. — год цензорства Аппия Клавдия, знаменитый тем, что Аппий провел первую мощеную дорогу из Рима в Капую (та самая Аппиева дорога) и построил водопровод, о котором написал Фронтин в своей работе «О водопроводах». Длина водопровода около 18 километров, большую часть пути вода текла под землей, и на небольшом участке по акведуку возле Капенских ворот.
Тит Ливий сообщает, что Аппий и его коллега так составили новый список сената, исключили столь многих могущественных и включили столь много «недостойных», что плоды творчества цензоров консулы отказались признать.
Коллега Аппия по цензорству, как и полагалось по закону, сложил свои полномочия через 18 месяцев, Алпий же отказался подчиняться и оставался в должности далее, несмотря на протесты народных трибунов. Но поскольку десять защитников народных прав не были единодушны, то цензору никто не мог помешать, и Аппий с упрямством, свойственным их роду, продолжал исполнять свои обязанности.
А тем временем у Рима явился еще один грозный соперник — Пирр, царь Эпира[33].
По давнему соглашению с греческой колонией в Южной Италии городом Тарентом римляне не могли заходить в его бухту. Однако у римлян был в это время мирный договор с Тарентом, и несколько кораблей вошли в бухту, считая тарентинцев дружественными. Вместо того чтобы потребовать римлян уйти, тарентинцы напали внезапно на стоящие в гавани суда, после схватки захватили пять кораблей, экипажи казнили или продали в рабство.
Римляне, измотанные сражениями с самнитами, не желая новой войны, заявили, что сохранят мир, если Тарент выполнит вполне приемлемые условия: выдать зачинщиков избиения, отпустить пленников и уступить Риму Турины. Однако Тарент решил выбрать другой путь и обратился к царю Эпира Пирру, решив, что лучше подчиняться царю-греку, чем римлянам. При этом тарентинцы почему-то вообразили, что Пирр будет за них воевать, а они — пользоваться плодами его побед. Однако Пирр, прибыв на место, решил, что тарентинцам нечего сидеть по домам, и тут же призвал их в свои войска. Часть жителей Тарента, рассудив, что искали они чего-то совсем другого, скорее всего — невозможного, бежала из города.
А Пирр отправился на войну с римлянами. Первое сражение он дал римлянам близ Гераклеи, римляне сражались мужественно, но исход боя решили слоны: римляне встретились с боевыми слонами впервые. Лошади всадников пугались запаха слонов и становились совершенно неуправляемыми, а пехота ничего не могла поделать против этих чудовищ. Римляне потеряли в этой битве немало, но и потери Пирра были соизмеримы с потерями римлян.
Однако, потерпев поражение, римляне не пали духом, а набрали новое войско. Пирр решил начать с Римом переговоры о мире и отправил в Город своего посла Кинея, — философа, ученика Демосфена. Киней попытался одарить сенаторов подарками, но те отказались от даров, посланных Пирром. Однако многие готовы были проголосовать за переговоры. И тут в сенат явился Аппий Клавдий.
Из-за своей слепоты и старости он удалился от дел, но, узнав о посольстве Пирра, велел рабам отнести себя в курию. Здесь, опираясь на плечи своих сыновей, он обратился к сенаторам с речью. «До сих пор, римляне, я никак не мог примириться с потерею зрения, но теперь, слыша ваши совещания и решения, которые обращают в ничто славу римлян, я жалею, что только слеп, а не глух. Где же те слова, которые вы всем и повсюду твердите и повторяете, слова о том, что если бы пришел в Италию великий Александр и встретился бы с нами, когда мы были юны, или с нашими отцами, которые были тогда в расцвете сил, то не прославляли бы теперь его непобедимость, но своим бегством или гибелью он возвысил бы славу римлян? Вы доказали, что все это было болтовней, пустым бахвальством!» (Плутарх). Слова Аппия пристыдили сенаторов, и они послали Пирру такой ответ: Рим не ведет переговоры, пока солдаты противника топчут итальянскую землю.
Сенат показался Кинею сборищем царей — с таким достоинством держались сенаторы, а сам римский народ чем-то вроде лернейской гидры, многоголового существа, у которого отрастали новые головы, стоило отрубить одну из них.
