Ознакомительная версия. Доступно 67 страниц из 334
а двинулись дальше. Было светло, и я решил, что другое пристанище найти еще не поздно.
Сначала вокруг дороги простирались поля, засеянные пшеницей. Потом мы вошли в лес. В лесу дорога разделилась на несколько широких троп, и богиня из сумки почему-то промолчала, когда мы сошли с главной.
Но скоро я понял это и сам. Тропа стала просто тропинкой – и нам пришлось продираться сквозь чащу, нагибаясь под ветками. Мало было этой напасти, так уже начинало темнеть.
Мулу происходящее не нравилось, мне тоже – но Порфирий был спокоен, будто знал, куда мы идем.
Навстречу нам никто не попадался. Но я на всякий случай проверил, легко ли вынимается спрятанный под одеждой меч.
– Ты чего-то боишься? – спросил Порфирий.
– Скоро будет темно. А здесь могут встретиться лихие люди.
– Да, – согласился Порфирий. – Могут. Но все же шанс гораздо меньше, чем встретить их под кроватью в моей римской спальне. Как ты думаешь, сколько еще идти до Элевсина?
Я решил, что император уже охладел к своему плану, и улыбнулся – так, чтобы он не видел.
– Затрудняюсь сосчитать.
– Как бы ты добирался сам? – спросил Порфирий. – И что бы ты делал, если бы путешествовал в свое удовольствие?
– В свое удовольствие? Господину может не понравиться то, что я скажу.
– Говори, не бойся.
– Сначала от Рима до Брундизия. Повеселился бы, наверно, в лупанарах по дороге. На побережье купил бы новые ботинки взамен сношенных – и по морю в Грецию. Мраморы, мальчики, оливы… Дошел бы неспешно до Афин. Еще одни ботинки. Ну а потом по святой дороге до храма Мистерий.
Порфирий засмеялся.
– Тогда, – сказал он, – ты будешь разочарован.
– Почему, господин?
– Потому что мы уже почти пришли.
Мы поднялись по пригорку, и я увидел сиреневый просвет среди деревьев.
Там были каменные развалины, заросшие кустами и травой. Поваленные деревья. Сухие ветки и головешки. Глиняные черепки и осколки разноцветного стекла. Когда-то давно тут стояла кумирня – но чья, понять было невозможно.
– Похоже, тут до сих пор бывают, – сказал я. – Недавно жгли костер. Даже сделали что-то вроде очага.
– Сможешь развести огонь? Тогда мы заночуем прямо здесь.
Топлива вокруг было достаточно.
– Смогу, – ответил я. – Дай мне полчаса, господин.
Через час стало темно, но у нас в развалинах уже был огонь, и мы благополучно поужинали лепешками и сыром. Порфирий достал из сумки на спине мула кулек печенья из ячменной муки, и мы съели его, запивая вином.
– Как тебе императорское печенье? – спросил Порфирий.
– Оно неплохое. Но зваться императорским недостойно.
На самом деле я кривил душой – печенье было отвратительным. Возможно, если бы его подали на золотой посуде во время возлияний во дворце, я принял бы это за изыск вкуса: богатые часто любят гнилое или протухшее. Но в лесу было ясно, что коржики сделаны из испорченной муки. Мало того, они отдавали какой-то нездоровой болотной сыростью.
– Печенье достойно этого, Маркус, и в самой высшей степени. Оно достойно даже называться божественным.
– Почему?
– То, что ты съел – элевсинское таинство.
Я сразу понял, о чем он говорит, и мое сердце ухнуло в пятки.
Знатных греков в древности ссылали и даже казнили за то, что они хранили у себя дома это самое таинство и угощали им друзей, нарушая святость и тайну мистерий. Доступное греческому богачу, конечно, доступно и римскому императору. А вот сослать его уже не получится.
– И что теперь случится? Я умру?
– Надеюсь, – ответил Порфирий, – что этого не произойдет. Тогда мы умрем вместе.
– Что следует делать?
– Следует прилечь и отдохнуть, – засмеялся Порфирий. – Мы шли сегодня весь день…
В нашей поклаже были свернутые тюфяки. Сняв один с мула, я расстелил его на земле и лег на спину, положив под голову пустой сосуд от вина и накрывшись плащом. Меч я положил рядом – так, чтобы рука лежала на рукояти.
Порфирий устроился по другую сторону от костра.
– Помнишь, мы говорили про Ахерон? – спросил он.
– Да, – ответил я. – Ты сильно напугал меня в тот день своими рассказами про демонов, пожирающих душу.
– Демоны, пожирающие душу, – повторил Порфирий. – Как странно звучат эти слова… Думал ли ты когда-нибудь, в чем заключается пожирание души демоном?
– Нет, господин.
– Врачи считают, что «душа» – это наша способность видеть, чувствовать и мыслить. Все эти функции связаны с соответствующими телесными органами. Поэтому, когда тело распадается, душа с медицинской точки зрения просто исчезает. Но многие мисты верят, что она может существовать отдельно от тела. Они говорят, ее действительно можно пожрать. Где истина?
– Я не знаю.
– Мудрец достигает истины через рассуждения. Попробуем?
– Хорошо, господин.
– Допустим, бестелесная душа действительно существует. Сама по себе она не может быть видна или слышна – мы догадываемся о ее существовании лишь по действиям одушевляемого ею тела. Следовательно, пожрать ее отдельно от тела, как кусок мяса или хлеба, невозможно. Согласен?
– Да.
– Бестелесное вообще невозможно пожрать так, чтобы ощутил пожиратель, – продолжал Порфирий. – Это может почувствовать только сама пожираемая душа. То же касается и вечного пламени, куда она может быть ввергнута – и прочих загробных мук. Все это внутренние переживания самой души, а не заметки наблюдателей. Скажи, что здесь необходимо?
– Что?
– Чтобы душа полагала, будто у нее до сих пор есть тело. Лишь тело может ощутить те загробные кары и приключения, какими нас пугают жрецы и мисты. В том числе и пожирание демонами.
– Наверно, ты прав, господин.
– Теперь скажу, Маркус, что думаю я сам. Хоть душа не является телом, она возникает с опорой на него и состоит из наших переживаний. Между душой и телом отношения в точности такие же, как между свечой и пламенем. Пламя не является свечой, но от нее зависит. Оно горит, пока остается фитиль и воск. Иссякло тело – иссякла и душа.
– Звучит разумно, – ответил я. – И возразить на это я не могу. Но в чем тогда разница между душами? Все они должны быть одним и тем же пламенем.
– Ты видел в храмах разноцветные свечные огни?
Я кивнул.
– В воск добавляют разные зелья, – продолжал Порфирий, – и они окрашивают огонек. Вот так же и души различаются между собой в зависимости от деяний тела и ума.
– Понимаю.
– Если душа исчезает после смерти тела, создать ее заново из ничего под силу лишь Богу. Следовательно, демон-пожиратель должен быть Богом, по каким-то причинам решившимся на подобное мрачное чудо. Но Бог создает души из себя. Зачем ему мучить себя самого?
– Прекрасно, господин! – воскликнул я и захлопал в ладоши. – Ты доказал, что никаких загробных мук нет и не может быть.
– Но есть еще одна возможность, – сказал Порфирий тихо. – Допустим, ты уже умер, но некий демон умеет видеть сны по своему выбору. Он также знает про тебя все. Все без исключения, составлявшее прежде твою память.
Ознакомительная версия. Доступно 67 страниц из 334
