отдельные писатели, художники, режиссеры, обсуждая вопросы, связанные с отрицательным влиянием культа личности на искусство и литературу, утверждают, что культ личности порожден самой социалистической системой, и допускают другие антисоветские выпады.
Процитировав наиболее криминальные высказывания этих «отдельных» – Семена Кирсанова, Ольги Берггольц, Алексея Маркова, Маргариты Алигер, Александра Штейна, Даниила Храбровицкого, Иосифа Дика, Давида Заславского, Ярослава Смелякова, А. Вальцевой, – В. Семичастный переходит к кинематографу, где
за последние годы заметно усилилось влияние буржуазных, чуждых теоретических изысканий… В частности, такие фильмы, как «Мир входящему» Алова и Наумова, «Суд сумасшедших» Рошаля, «Человек идет за солнцем» Калика, «Иваново детство» Тарковского и ряд других, подражают западному кино, в некоторых из них превалирует беспросветность, грязь, мрачная музыка, действуют ущербные герои-одиночки, оторванные от жизни, партии, комсомола, что приводит к искаженному показу советской действительности.
Попытки уйти от партийного руководства и работать с оглядкой на Запад имеют место также среди части советских художников… Проповедниками формалистического искусства и распространителями вредных, а порой антисоветских настроений являются художники Рабин, Кропивницкий, Бунин, скульптор Письменный и некоторые другие. В их картинах советская действительность изображается в виде грязных бараков, помоек, водочных бутылок, консервных банок. Исполненные в формалистической манере, в грубых тонах и уродливых формах, эти картины производят гнетущее впечатление. Отдельные художники-абстракционисты сами идут на сближение с иностранцами, принимают за особую честь их похвалы, вступают с ними в сделки» (цит. по: В. Огрызко. Охранители и либералы. Т. 1. С. 318–321).
Докладная записка председателя Совета по делам Русской Православной Церкви В. Куроедова извещает ЦК КПСС о том, что с января 1960 года число православных церквей в стране сократилось более чем на 30%, а монастырей почти в 2,5 раза.
14 октября. Резкое обострение карибского кризиса в связи с тем, что в США стало известно о размещении на Кубе 42 советских ракет и 40 тысяч военнослужащих под командованием генерала армии И. А. Плиева.
Как позднее признался в своих мемуарах Н. С. Хрущев, «этой силы было достаточно, чтобы разрушить Нью-Йорк, Чикаго и другие промышленные города, а о Вашингтоне и говорить нечего. Маленькая деревня» (цит. по: Дружба народов. 1989. № 8. С. 201).
17 октября. В Париже умерла художница Наталья Сергеевна Гончарова (род. в 1881).
18 октября. Президиум ЦК КПСС отменяет как «необоснованное» постановление ЦК ВКП(б) от 18 сентября 1940 года о пьесе Леонида Леонова «Метель», согласно которому она была признана «идеологически враждебной» и запрещена к постановке.
20 октября. В Ленинградском Большом драматическом театре премьера спектакля «Горе от ума» по пьесе А. Грибоедова. Постановка и оформление Георгия Товстоногова, в роли Чацкого попеременно Сергей Юрский и Владимир Рецептер, Молчалина играет Кирилл Лавров, Софью – Татьяна Доронина.
Как записал в дневнике Сергей Владимиров,
зритель очень чутко реагирует на все современные ассоциации, возникающие в сценическом прочтении «Горя от ума», скажем, связанные с обстоятельствами недавних лет господства культа личности Сталина. Но это именно ассоциации. Никакой прямой модернизации в спектакле нет. Фамусов здесь не превращается в современного бюрократа, а Репетилов не становится стареющим «стилягой». Подлинная современность спектакля заключается в той сложности и противоречивости человеческих отношений, которые столь полно выразились в драматической линии Чацкого и Софьи (С. Владимиров. Театральные дневники. С. 195).
Н. С. Хрущев принял Александра Твардовского и объявил о разрешении печатать повесть Солженицына543. Вот часть их разговора в пересказе А. Твардовского:
– Ну, так вот насчет Ивана Денисовича (это в его устах было и имя героя, и как бы имя автора – в ходе речи). Я начал читать, признаюсь, с некоторым предубеждением и прочел не сразу, поначалу как-то не особенно забирало. Правда, я вообще лишен возможности читать запоем. А потом пошло и пошло. Вторую половину мы уже вместе с Микояном читали. Да, материал необычный, но, я скажу, и стиль, и язык необычный – не вдруг пошло. Что ж, я считаю, вещь сильная, очень. И она не вызывает, несмотря на такой материал, чувства тяжелого, хотя там много горечи. Я считаю, эта вещь жизнеутверждающая. И написана, я считаю, с партийных позиций.
