Надо же, новый Ринин адрес.
«…Соседи описывают ее как приятную, воспитанную девушку. В ее квартире никогда не шумела музыка, Мария не водила гостей. Она заканчивала учебу в университете и целыми днями готовилась к выпускным экзаменам. Единственным ее увлечением были пробежки – в спортивном костюме Марию видели каждый день. Обыкновенно она выбегала из подъезда в восемь утра и через полчаса возвращалась обратно. В тот день Наталья Яковлевна П., жительница соседней квартиры, опаздывала на работу и видела, как в половине девятого Мария… во дворе…»
Было интересно, что же дальше, но буквы в заметке расползлись от влаги. Можно было различить только скупое «Местонахождение девушки не установлено».
Следующий коридор был склизкий, весь увитый трубами и заросший плесенью. На ее пушистых шапках виднелись темные борозды – кто-то ковырял плесень, чтобы оставить странные знаки. И опять впереди возник надоевший дверной косяк, кривой и вздувшийся.
…Вспомнилось: говорят, что если шел по какому-то делу и забыл зачем, то нужно непременно вернуться. Просто мысль осталась в той комнате, где появилась впервые. Так что Рина не стала подходить к новой двери; вместо этого она упрямо рванулась обратно – в предыдущую, еще не успевшую захлопнуться. Эта уловка неожиданно привела ее в спальню, которая стала кошачьим мирком. И память сразу же вернулась.
В комнате и шагу было не ступить. Рина опустилась на колени и заползла в темную нору кошачьего домика, пол, потолок и стены которого покрывали шерстинки и даже целые клоки шерсти. Миновав свалку из игрушечных мышей и веревочных дразнилок, по когтеточке Рина поднялась на верхний ярус. Здесь, в окружении лакомств, сидела грустная Котлета. На высокой полочке стоял пузырек с экстрактом кошачьей мяты, но двойное животное никак не могло взобраться так высоко.
Рине стало жалко искаженную беднягу, она легко стащила с полки пузырек и даже открутила крышку. Кошка сразу занялась пахучим веществом. Рина быстро поняла, что ничего интересного вокруг не осталось, и сунулась обратно в дверь, которая теперь вела в гостиную.
Замерев на пороге, Рина поежилась: не комната, а чей-то путаный сон. Вот цветочный горшок вмялся в стену боковиной, да так и застыл. Один из книжных шкафов Пульхерии Андревны влез почему-то на потолок. А под карнизом угрожающе повисла табуретка…
Искаженная библиотекарша сидела на стуле и бубнила под нос что-то малопонятное. Ее кудрявый шиньон соскользнул и высвободил настоящие волосы, примятые и подколотые шпильками.
Рина осторожно ступила в комнату и оглянулась на старушку, но та не собиралась нападать на незваную гостью. Не смогла бы: наполовину вросла в стул, слилась с ним, как перемешалось все в этой комнате. Взгляд у нее был нехороший – затравленный, как будто это Рина сотворила с ней такой кошмар.
Рина заставила себя отвернуться и осмотреться. Когда-то же должна была начаться игра с подсказками, про которую сказал Тим. Квадратный клубок пряжи – подсказка? А тапок с ножками-щупальцами?..
Рина вздрогнула, потому что старушка забормотала неожиданно громко:
Глубоки коридоры трудяги-слепца, А соседи его – костяные сердца.Прежде в теплые домики спрятаны были, Люди домики ели, сердца хоронили.Ты оплакивай их, но в слезах не тони, В нужный час все равно прорастают они.Говорила она хрипло и монотонно, не наделяя слова каким-либо смыслом. А чего еще ждать от искаженной? Старушка хотя бы не была опасна, как предупреждали фамильяры. Тихое помешательство – еще ничего. Но вот эти ее «костяные сердца»… Костяные… Косточки… И «оплакивай».
«Прорастают…»
Рина кинула быстрый взгляд на застрявший в стене цветок и улыбнулась химере-библиотекарше. Та сердито поджала губы. «Догадалась, значит», – сверкнули ее глаза.
Издали приметив нужный ящик, Рина подошла к алфавитному каталогу и выдвинула букву «С». Внимательно пролистала карточки с сапогами, сахаром и северным сиянием и наконец добралась до семян. Кроме этого слова на карточке значился только странный шифр «ЧЗ Л2».
Рина запустила руку в карман и не нашла своих спичек. Обернулась к старушке – та беззвучно смеялась. Подсказка вела в никуда, так показалось сначала. А потом торжествующая библиотекарша окинула гордым взглядом свои шкафы. Два слева и три справа. «ЧЗ» все равно ничего для Рины не значило, но вот вторая часть…
