"Ты ответил — это уже прогресс. Я подожду еще, пока ты не соблаговолишь поговорить".
Мне многое хочется сказать. Например, что разговоры уже не помогут. И что я просто хочу, наконец, освободиться. А еще спросить: стоила ли та интрижка десяти лет брака? Наверное, нет, раз она настойчиво игнорирует судебные уведомления о слушании по разводу. Но я ничего этого не говорю. Даже не отвечаю на ее последнее уверенное заявление. Просто злюсь, что она испортила вечер.
Но сейчас меня ждет голубоволосое чудо, пахнущее апельсинами и готовое смотреть Тарантино в моих объятиях. Я буду думать только об этом, оставив позади все нервы последних месяцев, непонимание, досаду, разочарование. Она — не Оксана и это лучшее, что могло со мной случиться.
Глава 19. Мой маленький пони
Майя
Существует миллиард способов облажаться, но я, кажется, изобрела миллиард первый.
Завязла по самые уши во вранье, не шелохнуться, не выпутаться. Но у меня есть оправдание: мне очень нужны были деньги, а сейчас мне очень нравится Влад. Гораздо больше, чем обещанная сумма.
Температура идет на спад, горло больше не саднит, и я чувствую себя гораздо бодрее, настолько, что жмусь к Медведю плотнее, а Гусю прошу "погулять" подольше. Но он, как чертов джентльмен, больше не переходит грань дозволенного: мы просто ужинаем, просто смотрим очередной фильм, зарывшись под одеяло, и даже мой тропический гель для душа и голые ноги не помогают склонить его на темную сторону.
К пятнице я полностью оживаю и набираю себе заказов на все выходные. Тут тебе и Фиксики, и Леди Баг, и чертова свинка дважды за вечер. Но ничего, я справлюсь. Теперь, когда рассчитывать больше не на что, это единственный источник заработка. К тому же Гуся всю неделю за двоих скакала, благо, в будние не такой спрос на аниматоров.
— Май, ты уверена, что справишься? — сомневается во мне подруга.
— Да без проблем! Я бодра, весела! Что там ещё положено говорить, для самовнушения? — кручусь у зеркала, пытаясь совладать с растрепанными волосами.
— Обожаю детей и пьяных мужиков!
— Ага, точно! Детей, обезумевших от сахара, и мужчин в заложниках градусов. Слу-у-ушай, — резко оборачиваюсь я. — Кажется, настал день икс!
Поднимаю ладони, виртуозно очерчиваю в воздухе голову.
— Точно! — с энтузиазмом вскакивает Гуся. — Еще неделю назад настал, но ты заболела. Я за раскладкой!
Она бежит в прихожую, роется в доисторическом комоде и с кличем "ага!" возвращается в комнату.
— Что ж, приступим. Ты первая! — говорит она.
Закрываю глаза, кручу пальцем в воздухе и тыкаю в цветной прямоугольник.
— А-а-а-а! Как круто!!! — визжит Гуся ещё до того, как я открываю глаза.
Розовый. Мой следующий цвет — розовый. Я давно на него заглядывалась!
— Кла-а-ас, — тяну я, оборачиваясь к зеркалу.
Прищуриваю глаза, представляя, как это будет смотреться. А понравится ли Владу? Короткая мысль проносится молнией и оседает улыбкой на губах. Он будет в шоке.
— Теперь я! Я! — возбужденно кричит подруга.
Я беру из ее рук раскладку, пальцами раздвигаю прямоугольники и жду, когда Гуся повторит наш ритуал.
— Синий. Ага.
— Синий хорошо смывается, — поддерживаю подругу.
— Но в него прошлый раз ты красилась. Я хотела фиолетовый, — дует она губы.
— Ты помнишь, никаких перетасовок. Таковы условия нашего пакта на этот год!
— Ладно, — выдыхает она. — А ты везучая стерва! — шутливо толкает меня в бок.
— Как думаешь, нас Дашка примет сегодня?
— Ща напишу ей, спрошу. У нее не так, чтоб очередь из клиентов, ты ж знаешь.
— И все равно зарабатывает больше нас! А мы ещё смеялись над ней, когда она третий курс бросила и на курсы парикмахеров пошла. Были б поумнее, уже давно ноготочки на дому кому-нибудь пилили.
— Я лучше сразу вскрою себе вены, — фыркает подруга, быстро тарабаня пальцами по экрану. — О, говорит, приходите сейчас.
— Ну что, — разворачиваюсь к зеркалу на шкафу. — Прощайте голубые волосы, нам было хорошо вместе. Гуся, попрощайся! — толкаю ее в бок.
— Прощайте волосы, — бурчит она.
— Не каркай!
В салоне, где Дашка арендует кресло, произошли изменения. Стены перекрасили в черный напополам с бордовым, с потолка свисает готическая люстра, а мастера теперь все в черных фартуках. На заднем фоне звучит тихая мелодия и какое-то жужжание, типа, бормашины.
— Дашка, что у вас тут за грот теперь? — тихо спрашивает Гуся.
— Не грот, а салон, деревня. Вон, за стенкой теперь татухи делают и пирсинг, а тут только избранные, кивает она на себя. — Теперь сюда только узкий круг пускают и только по предварительной записи. Поднялась я на ваших цветных волосах!
— Это как?
— Ну, помните, я снимала вас во время окрашивания. И моя рубрика "двенадцать оттенков безумия" в Инсте просто взорвал ленту! Написала историю, как вы на Новый год заключили пакт о смене цвета каждый месяц и как его блюдете. Про то, что вы невменяемые к тому моменту были, а вас просто на слабо взяли, умолчала, конечно, — ржет Дашка. — Короче, как посыпались лайки, репосты, комменты. Директ ломится от желающих повторить ваш фокус с цветным окрашиванием.
— Слава пришла, откуда не ждали, — фыркаю я.
— Ага, — гогочет парикмахер. — Ну, кто первый? Какой цвет в этот раз?
— Розовый! — поднимаю я руку.
— Синий! — угрюмо отзывается Гуся.
— Так-с, начнем с тебя, "розовое сияние", — пританцовывает Дашка. — Вы хоть за краску в этот раз заплатите, бомжары? — окидывает нас прищуренными взглядом.
— Да-а-аш, — тяну я.
— Ладно, вон, для вас даже клиенток перенесла. Пора ленту пополнять!
Дашка, конечно, ни разу не клиентоориентированная, но руки у нее откуда надо растут. Спустя три с половиной часа я восторженно пялюсь в свое отражение. Подмигиваю ему, строю рожицы, клепаю бесконечные селфи.
Гуся сидит надутая, пока наш язвительный парикмахер не шепчет ей что-то на ухо и не берется за огромные ножницы. Я даже крикнуть не успеваю, как длиннющая выцветшая прядь опадает на пол.
— Что ты делаешь?! — в ужасе шепчу я, даже голос от волнения пропал.
— Каре! — широко улыбается подруга.
— Ты с ума сошла?
— Отстань, ссыкло, будет бомбезно! — размахивает ножницами Дашка.
— Все, не могу на это смотреть, — закрываю лицо руками. — Я пошла.
— Иди-иди, мой маленький пони! — ржет бывшая однокурсница.
