Она ведь не понимает, что тот же охранник — это не её надсмотрщик и представлен к ней не для этого. И сколько приключений она могла найти на свою пятую точку только в этот свой спринт-забег до Королева!
— Поговорим завтра, — могли бы и сегодня, на самом деле. Но у меня начинает гудеть в голове. Гулко, глухо, болезненно. Да, я знаю, что это значит. Кое-кто со всей этой суматохой забыл вовремя принять свои лекарства. И с учетом того, что головная боль наваливается все сильнее — и более очевидные последствия не за горами.
— Маша, проводи Маргариту в её спальню, — роняю я вышедшей нас встречать домработнице.
Она бросает на меня короткий встревоженный взгляд. Бесит еще сильнее, чем Маргаритка ранее. Лишь один раз она застала меня в моем кабинете тогда, когда ей туда входить не стоило. И вот на тебе, теперь отчаянно боится, что босс, который платит ей зарплату, возьмет и кончится.
Не хватало мне еще, чтобы Цветочек тоже начала что-то подозревать.
Надо будет сделать Маше замечание, потом.
Потом.
Сейчас не до этого.
Я успеваю вернуться в свой кабинет и даже дойти до кресла, когда первая горячая капля проходится по губам. Платки из ящика стола достаю, уже зажимая ноздрю пальцами.
Сижу, уронив голову на спинку кресла, и жду, когда кровотечение успокоится.
Врач, кажется, говорил, что от приема препаратов симптоматика моих приступов должна смягчаться, медленно, но верно.
16. МаргариткаЯ просыпаюсь без особой охоты. Безысходность давит неодолимо. Сбежать не смогла, вспылить не смогла, даже внятного отпора закусившему удила боссу оказалась дать не в силах. Так до ночи и пролежала, глядя в потолок и пытаясь изобрести способ достучаться до Владислава Каримовича.
Что взбрело ему в голову?
Способ не придумала, уснула поздно, не выспалась. Хотя проснулась поздновато по своим меркам, аж в девять утра. Хотя сегодня выходной все-таки…
Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь взглядом в тюльпаны. Нежно-персиковые, свежие, в стеклянной вазе на тумбочке. Вот чего он этим добивается? Что я растаю? После всего, что он мне устроил?
Встаю, нарочно игнорируя цветы.
Комната, выделенная для меня Ветровым, большая, светлая, но и от неё ощутимо веет офисным холодком, даром, что спальня
Одежда «на сегодня» ждет меня, разложенная на туалетном столике.
Спасибо, Владислав Каримович, что сегодня без приторного розового!
Платье белое, очень спокойное и приличной длины.
Белое.
Он издевается.
Да, это не платье невесты, но насмешка над тем, что он сегодня собирается заставить меня подписаться с ним в книге актов гражданского состояния. Стать его женой.
А это еще что?
Я с содроганием смотрю на белый кружевной комплект белья, лежащий рядом. Очень откровенный. С чулками.
Он совершенно не желает признавать никаких рамок, да?
И он ведь не рассчитывает на первую брачную ночь?
Настроение у меня такое — хоть руки начинай заламывать.
Ладно, подумаем об этом потом.
Мой телефон лежит рядышком, хотя я помню, что вчера его у меня забрали, как только я села в машину Ветрова.
Боже.
Я села в его машину!
До сих пор себя ненавижу, что сломалась.
Но он ведь и вправду может мне устроить ад при жизни. А уж если раскопает еще и мой компромат…
Телефон включен, на нем три пропущенных от абонента «Рая». Вот так вот — пропадешь на денек без звонка, а тебя уже потеряли.
Я звоню ей просто ради того, чтобы услышать родной голос. В последние сутки на меня столько всего навалилось, что так и с ума сойти можно. Мне и Сивого хватало под завязку.
— Рита, куда ты запропала? — беспокойство тети только подтверждает мои подозрения. — Ирина Игоревна сказала, что ты вчера была у меня. Не застала? Чего не дождалась? Что за мужчина с тобой был?
— Ну и на какой вопрос мне отвечать первым? — я как-то совершенно импульсивно улыбаюсь. — Про мужчину или про то, почему не дождалась?
— Мужчина, пожалуй, интереснее, — задумчиво тянет тетя.
Жаль!
Я бы с удовольствием ответила на любой другой вопрос. Хотя… И там ведь не обойдется без вранья. Ведь получается что все, я приняла условия Ветрова. И значит…
Я выйду за него замуж.
Если он сам не передумает.
Вот только каковы шансы, что он передумает?
— Это был мой жених, Рай, — ответ дается мне с трудом, — кажется…
Я еще лелею наивную надежду, что Ветрова отпустит. Но если правда, все то, что он объяснял мне вчера — это не спонтанное его решение.
Судя по молчанию с той стороны трубки — тетя там уронила челюсть на пол, даром что она у неё не вставная.
Ну да. Не было жениха, а тут хоп — и появился.
— Извини, что не сказала раньше, все произошло так внезапно, — вздыхаю, досадуя, что приходится оправдываться из-за Ветрова, — он так сделал предложение, я его совсем не ожидала. Мы поссорились, я убежала к тебе, но он меня догнал. Я подумала, что нехорошо мне будет устраивать ссору с ним при тебе, незачем столько расстройства…
Блин, ну как же бесит.
Вообще-то тетя меня как родную дочь с четырнадцати лет растила, а тут все так смотрится, будто я ей пренебрегла.
— Правильно, Риточка, — неожиданно спокойно вздыхает тетя, — когда двое ссорятся, третьи лишние им не нужны. Надо же… Не ожидала от тебя.
— Сама не ожидала, — говорю искренно. От себя — что соглашусь. От Ветрова — что он настолько сойдет с ума.
— Ну ты хоть до свадьбы-то нас познакомь, — дружелюбно ворчит тетя, — а то как-то не по-людски.
И попробуй скажи, что по-настоящему распишут нас уже сегодня.
Интересно, а будет ли свадьба позже?
Наверняка.
Если уж помолвку Ветров закатил такую, чтоб лицом в грязь не ударить, то при мысле о свадьбе у меня даже голова идет кругом.
Наверняка будет куча народу и пафос-пафос в каждой детали.
— Познакомлю обязательно, — обещаю я, не представляя, как подойду с этим предложением к Владиславу Каримовичу. Обольет меня с ног до головы презрительной холодной синью взгляда и к черту пошлет…
Хотя…
Пусть попробует!
Я, между прочим, ему цены не называла. А значит, на какие-то свои условия должна иметь право.
Интересно на какие?
