– Я его брошу, – ответил ветерок по зрелом размышлении.
– Ну еще бы! Я бы тоже его бросила, – сказала река. – Ты мог бы и вовсе его не брать.
– Между нами говоря, – отозвался ветерок, – я взял его лишь потому, что для ветра это обычное дело. Но если ты не против, я донесу его до твоего верховья и брошу в твое устье.
Эта басня преподает так много хороших уроков, что было бы несправедливо о них упоминать.
XV
Сидящий на груде камней крестьянин увидел, что к нему приближается страус; когда тот оказался в пределах досягаемости, крестьянин принялся швырять в него камни. Вряд ли птице это понравилось, но страус не шевелился, пока крестьянин бросал в него множество булыжников, после чего набросился на камни и съел их.
– Вы очень добры, сэр, – сказала птица, поев. – Пожалуйста, скажите мне, какой из добродетелей я обязан этим прекрасным обедом.
– Набожности, – ответил крестьянин (он счел, что любое существо, способное есть камни, является божеством, и поэтому сильно испугался). – Пожалуйста, не сочтите, что эти камни – всего лишь остывшие объедки с моего стола; я только что их собрал и намеревался сам ими пообедать, но я всегда гостеприимен к божествам, и полагаю, теперь мне придется обойтись без них.
– Напротив, благочестивый юноша, – ответил страус, – вы с ними воссоединитесь.
И крестьянин оказался там же, где и камни.
Вранье злых людей никогда не представляет большой ценности.
XVI
Два вора забрались в амбар и стащили у фермера мешок овощей. Один из них перебросил мешок через плечо, и они уже собрались удирать, но тут все домашние животные и дворовые птицы собрались у их ног и подняли такой гомон, что фермер мог его услышать и спустить на воров собак.
– Ты даже не представляешь, как вес этого мешка помогает мне бежать, увеличивая силу моей инерции, – сказал тот вор, что нес добычу. – Может быть, ты его возьмешь?
– Ах, – ответил второй, рьяно указывая на путь к спасению и держась впереди, – до чего интересно видеть, как банальная опасность пробуждает в людях доверие. Ты ведь тысячу раз говорил, что мне нельзя доверить ценную добычу. Унизительно в этом признаваться, однако я и сам убежден, что, если я возьму этот мешок, а вместе с ним и импульс, который он придает, ты можешь не рассчитывать на свою долю.
– Похоже, – продолжил первый вор, – что банальная опасность стимулирует убежденность и уверенность.
– Весьма вероятно, – сухо согласился второй, – но я сейчас слишком занят, чтобы вникать в такие тонкости. Эта тема очень талантливо описана в Авесте [6].
Однако через минуту удары палками преподали им больше знаний, чем они почерпнули бы из упомянутого прекрасного произведения за полмесяца. А если бы они имели возможность прочесть эту басню, она преподала бы им лучший урок, чем битье и Авеста вместе взятые.
XVII
Один человек изо всех сил старался перелезть через забор. К нему подбежал бык, поднял его на рога и перебросил через изгородь. Видя, что человек уходит прочь, не вымолвив ни слова, бык сказал:
– Пожалуйста, пожалуйста, я ведь всего лишь исполнил свой долг.
– Я, разумеется, смотрю на это совершенно иначе, – ответил человек, – так что прибереги свое вежливое признание моей благодарности до того момента, как ты ее получишь. Я не нуждался в твоих услугах.
– Ты хочешь сказать, что не желал перелезать через забор?
– Я хочу сказать, что я желал перелезть через него по-своему – единственно для того, чтобы избежать твоего способа.
Fabula docet[7], что конец важнее всего, однако средства тоже имеют значение.
XVIII
Гиппопотам встретил аллигатора с разинутой пастью и сказал ему:
– Мой голодный друг, можешь даже не стараться – твоя пасть недостаточно всеобъемлюща, чтобы меня охватить. Я и сам отлично умею разевать рот, когда в настроении.
