Русского безбожия и православия… —
но я уже знал, что никто не оценит, только воздух зря сотрясать. Так что я молча развернулся и пошел на работу.
– Вы же боксер, мастер спорта? – перебил меня Александр Анатольевич, заглянув в свои бумажки. – Еще и выступали в боях без правил.
– Я был молод, и мне нужны были деньги, – ответил я цитатой, которую, разумеется, опять никто не заметил.
Я слишком начитан для этого города.
– Почему оставили спорт? Вас считали перспективным молодым спортсменом, ваш тренер утверждал, что быть вам чемпионом…
– Травма колена, – соврал я. – А вы с какой целью интересуетесь?
– Я просто хочу понять, с кем имею дело, Антон. Здесь не так много… хм… не местных. Кстати, любопытный факт – недавно несколько ребят из пригорода попытались выяснить отношения с каким-то приезжим, представляете?
– Да что вы говорите? – изумился я. – Кто бы мог себе такое вообразить? O tempora! O mores! [33]
– Да-да, представьте себе. Ночь, сельский клуб, молодая кровь играет…
– Надеюсь, кончилось все благополучно? – поинтересовался я участливо.
– Для них – не очень, – вздохнул Александр Анатольевич. – Они попали в больницу с травмами разной тяжести.
– Вы кого-то подозреваете?
– Что вы! Бытовые конфликты относятся к зоне ответственности муниципальной полиции. Не стоит смешивать компетенции. Кроме того, потерпевшие не подавали заявления. Просто интересуюсь вашим мнением о происшествии.
– Ужасная трагедия! – покачал я головой. – Но, раз заявлений нет…
– Да-да, давайте вернемся к воспоминаниям. Итак, оскорбив по религиозному признаку и разогнав угрозой применения насилия две группы социально-активных горожан, как продолжили вы свой день?
Вернувшись в студию, я застал там Кеширского. Начальник посмотрел на меня с укоризной – в глубине души он считал, что я должен находиться на работе двадцать четыре часа в сутки и еще немножко сверх того – но ничего не сказал, зная, что бесполезно.
– Дрей Дреич, – спросил я его, – вы что, всерьез верите во всю эту бредосрань с пуклами?
– Я, Антон, как и наши инвесторы, всерьез верю в конверсию рекламы [34],– вздохнул он, – и тебе советую в нее уверовать, аки в жизнь вечную.
– Добрый день, с вами «Радио Морзе» и Антон Эшерский. Мы продолжаем дневной эфир. Сегодня четверг, тринадцатое июля, и выходные ближе, чем кажется. Ожидание выходных – разве не в этом квинтэссенция идеи офиса? Места, ограждающего человека от созидательного труда? Места, где бесцельно пройдет жизнь большинства наших современников?
Всю вторую половину дня я трепался, не приходя в сознание. Ставил музыку, нес чушь, каждый час на десять минут уступал микрофон Чото для выпуска новостей. Никаких особенных сенсаций, помнится, в них не было – какой-то британский гонщик стал балериной-трансгендером, японцы изобрели смарт-вилку, заглушающую чавканье, ограбившие магазин пьяные еноты не смогли выступить в цирке, пингвины Антарктиды были объявлены сторонниками Израиля… В общем, мир жил своей обычной жизнью. Чото почему-то взволновала новость, что некая американка показала купленную шесть лет назад еду из «Макдоналдса» – и она до сих пор выглядит как новая. Еда, а не американка, разумеется. Тоже мне сенсация. Я уверен, что это только первый шаг к совершенству. Идеальный фастфуд будущего будет выглядеть как новый даже на выходе из задницы. Чтобы потребитель мог сдать его в trade-in и купить свежий гамбургер со скидкой.
