Если сексуальная ориентация обусловлена биологически, значит ли это, что поведенческие черты, присущие геям, тоже врожденные? Новое исследование по биологическим признакам, от тембра голоса до направления роста волос.
У мужчин-геев чаще, чем у гетеросексуалов, рост волос на макушке направлен против часовой стрелки.
31
Ты сегодня вегетарианка или ешь мясо? – спрашиваю я Зои, подходя к столу с блюдом жареной курицы с картошкой.
– Хищник.
– Отлично. Грудку или бедрышко?
Зои в отвращении поднимает брови.
– Я сказала, хищник, а не каннибал. Грудку или бедрышко. Вот из-за этого люди и становятся вегетарианцами. Нужно употреблять другие слова, чтобы это не звучало так по-человечески.
Я вздыхаю.
– Хорошо. Белое мясо или темное?
– А вот это уже расизм, – замечает Питер.
– Никакое, – говорит Зои. – Я передумала.
Я ставлю блюдо на стол.
– О’кей, мистер и мисс Политкорректность. Как я должна все это называть?
– Как насчет сухого и менее сухого? – предлагает Питер, тыкая вилкой в птицу.
– Мне кажется, выглядит очень аппетитно, – говорит Кэролайн.
Зои передергивает плечами и отодвигает подальше свою тарелку.
– Тебе не холодно? Дорогая, ты выглядишь замерзшей, – говорю я.
– Мне не холодно.
– В таком случае, что ты будешь есть, Зои? – спрашиваю я. – Если не куриную грудку?
– Салат, – говорит Зои. – И жареную картошку.
– Жареную картошку, – фыркает Питер, глядя, как Зои кладет себе на тарелку одну жалкую картофелинку. – Похоже, если делать семьсот пятьдесят приседаний в день, это портит аппетит?
– Семьсот пятьдесят приседаний в день? – спрашиваю я у Зои. Мало того что у моей девочки нарушение пищевого поведения, у нее еще и синдром одержимости физическими упражнениями!
Хотелось бы мне иметь такой синдром.
– Неудивительно, что тебя назвали в честь пениса, – говорит Зои Питеру.
– Кэролайн, смотрю на тебя и думаю, как ты все-таки похожа на отца, – говорит Уильям, пытаясь сменить тему.
На нем воскресная униформа – джинсы и выцветшая футболка с эмблемой Университета Массачусетса. Сам он учился в Йеле, но никогда этим не хвастается. Я всегда любила в нем это качество. А еще – то, что он носит футболку в честь моей alma mater .
– Она похожа на Морин О’Хара, – говорит Питер.
– Можно подумать, ты знаешь, кто такая Морин О’Хара, – говорит Зои.
– Можно подумать, ты знаешь. И меня зовут Педро. Почему вы не называете меня Педро? Она играла в “Рио Гранде” с Джоном Уэйном, – заявляет Питер. – Так что я знаю , кто такая Морин О’Хара.
Зои отодвигает стул и встает.
– Куда ты? – спрашиваю я.
– В ванную.
– Неужели нельзя подождать, пока мы закончим есть?
– Нельзя, – говорит Зои. – Ты меня смущаешь.
– Хорошо, иди. – Я смотрю на часы – 19:31. Пусть только попробует провести там больше пяти минут.
Я тоже встаю и становлюсь за спиной у Питера.
– Эй, мелкий, когда вас в школе последний раз проверяли на вшей? – Я стараюсь говорить как можно естественнее, как будто меня и вправду вдруг обеспокоила угроза заражения педикулезом.
– Не помню. Кажется, нас проверяют каждый месяц.
– Этого недостаточно. – Я тереблю ему волосы на висках.
– Надеюсь, ты не собираешься проверять, есть ли у него вши, за столом? – хмыкает Уильям.
– Я не проверяю его на вши, – говорю я, и это чистая правда. Я только делаю вид, что это проверка на вши.
– А это приятно, – говорит Питер, откидываясь поближе ко мне. – Обожаю, когда мне массируют голову.
У предполагаемых геев волосы растут по или против часовой стрелки? Звонят в дверь. Черт. Не могу вспомнить.
Я убираю руки с головы Питера.
– Кто-нибудь слышит, течет в ванной вода?
Питер начинает чесаться.
– Эй, думаю, тебе стоит поискать еще.
Снова звонок. Да, в ванной определенно течет вода. Течет, не переставая. У нее там рвота?
– Я открою. – Как можно медленнее прохожу мимо ванной, прислушиваясь к предполагаемым звукам рвоты – ничего. Выхожу в холл и открываю входную дверь.
– Здрасьте, – нервно говорит Джуд. – Зои дома?
Что он здесь делает? Я думала, что уже через это переступила, но сейчас, увидев его у себя на пороге, поняла, что ошибалась. Я до сих пор на него сержусь. Может быть, это из-за него у моей дочери нарушение пищевого поведения? Это он ее довел? Я смотрю на него, молодого человека, который изменил моей дочери, такого красивого, шесть футов ростом, с плоским животом, благоухающего мылом “Айриш Спринг”. Я помню, как он читал “Две мамочки Хизер”, когда был во втором классе. Я боялась, что он будет спрашивать меня о своем отце, о котором я знала ничего, кроме того что он – донор спермы № 128. Недра и Кейт познакомились, когда Джуду было уже три года.
