Экклезиаст, 3:1Когда в университете я вела курс, посвященный смерти и умиранию, а также работе с людьми, имеющими неизлечимые или хронические болезни, я выделила три вида отношений к смерти и умиранию: 1) отрицание; 2) страх; 3) наивность. В некоторых случаях мои студенты или пациенты пережили смерть домашнего питомца, друга или члена семьи и из-за привязанности к умершему не могли отпустить свое горе. Я поняла, что эта затянувшаяся скорбь, по большей части, является порождением нашего отрицающего смерть общества. Неудивительно, что слоганом американского Общества по борьбе с раком является: «Со мной этого никогда не случится». Человек избегает мыслей о смерти, словно никто не умрет, особенно он сам.
Элизабет Кюблер-Росс, доктор медицины, психиатр, объявила войну этому отрицанию смерти в Америке. Она начала революцию, опубликовав книгу «О смерти и умирании» (1970). В результате своей работы с тысячами умирающих пациентов она выделила стадии горя и переживания утраты: 1) отрицание; 2) гнев; 3) торги; 4) подавленность; 5) принятие. Она разрушила табу, окружающее неизлечимые болезни, и привлекла острое внимание к вопросам применения медикаментов для облегчения боли и права встретить свой конец дома. Позже, в своей книге «О жизни после смерти» (1991), она сделала глубокий вывод о том, что смерти не существует вовсе. Наоборот, она является переходом к целостности, и человеку не нужно ждать смерти, чтобы узнать то, что сокрыто за ней. Она давала ответы Востока со скоростью Запада (Розен, 1995).
Отрицание смерти стало для меня очевидным, когда я показывала своим студентам фильм «Fall of Freddy the Leaf» («Осень Листика Фредди»), снятого по книге Лео Бускалья (1982). И хотя книга была написала для детей 4–8 лет, мои взрослые студенты искренне привязались к радостному Листику Фредди, переживая вместе с ним его рождение весной и радость летом. Но когда пришла осень, и с дерева, на котором рос Фредди, начали падать листья, среди которых были его друзья, родные, соседи, возникла надежда, что Фредди не упадет, а останется на дереве и будет все таким же радостным, счастливым, каким мы его полюбили. Листья продолжали падать, иногда целыми группами, а Фредди, оставшись совсем один, все цеплялся за ветвь, которую называл домом. Трудно было смириться с тем, что он тоже упадет на землю. На следующее утро пошел первый снег. Фредди потерял свой цвет, стал ломким и, когда подул ветер, оторвался от ветки. Он медленно падал – все ниже и ниже, пока не опустился на снежный сугроб на земле. Фредди закрыл глаза, словно засыпая. Вместо принятия того факта, что за рождением следует смерть и перерождение, как в бесконечном круговороте за осенью следует зима, за зимой весна, а за весной лето, я видела на лицах своих студентов печаль, когда они смотрели на эту сцену. Я осознала, насколько наше общество пропитано страхом и отрицанием неизбежности смерти, и как не свойственны ему принятие и почитание круговорота времен года и самой жизни.
