Оуэн
– Как занятия? Оценки улучшились? – рассеянно спрашивает Фэйбл. Я слышу отголоски детского агуканья и понимаю: у нее на руках Отэм. Фэйбл больше не может сосредоточиваться только на мне. Теперь она живет в режиме многозадачности.
Порой мне хочется вернуть прежние деньки, когда казалось, что есть только я и Фэйбл, одни против всего мира, и мы делаем все возможное, чтобы выжить. Тогда я мог сбежать, зависнуть дома у Уэйда и просто бездельничать. А домашнее задание было наивысшей формой ответственности в жизни.
Да, и еще забота о Фэйбл и маме всегда лежала грузом на плечах.
И все еще лежит.
– Улучшились. В конце прошлой недели выполнил целую кучу заданий. – Мне даже разрешили прийти на субботнюю игру, правда, выйти на поле не дали. Я сидел на скамейке запасных, разминался и готовился вступить в игру, но тренер не позволил.
Кажется, он сделал это исключительно в воспитательных целях.
Посмотри, чего ты хочешь лишиться!
И это сработало. Почти все воскресенье я убил на подготовку портфолио по классу творческого письма. И тем же вечером, когда явился на свою дурацкую четырехчасовую смену, попросил босса в «Квартале» дать мне больше часов. А сегодня собираюсь пойти на тренировку после встречи с Челси и надеюсь впечатлить тренеров новыми оценками, чтобы мне разрешили играть.
Жизнь снова налаживается. Я возвращаюсь на истинный путь, и это здорово.
Но что-то не дает мне покоя, зудит над ухом, словно надоедливая муха.
Челси.
Она по-прежнему злится на меня. Я уже был на занятии после того рокового вечера у меня дома, и она держала дистанцию. Вела себя не холодно и не стервозно, но… отстраненно. Только учеба, никакого дружелюбия, а когда урок закончился, сорвалась с места и сразу вылетела вон. Даже не попрощалась.
Отстой!
– Твой тренер звонил Дрю, – беззаботно говорит Фэйбл.
Я рухнул на стул, заваленный ворохом одежды, которую вечно там бросаю, откинул голову назад и закрыл глаза. Теперь все либо очень хорошо, либо очень плохо.
– Что он сказал?
– Он впечатлен твоей игрой и хочет вернуть тебя в команду. Дрю сказал, тренер намерен снова работать с тобой и ждет не дождется, когда ты исправишь оценки. – Она делает паузу. – Похоже, у тебя получилось. Я горжусь тобой, Оуэн.
– Преподаватель английского сказала, что поговорила с моим репетитором и новые оценки будут выставлены через несколько дней, – говорю я.
– Потрясающе. Значит, все хорошо с репетитором? Вы поладили? Тебе нравится заниматься?
Мне бы точно понравилось заниматься с ней, только не уроками. Но мне это не светит. Я все испортил, обидел ее своим хамским поведением и дебильными шутками.
– Она милая. И очень умная.
– Симпатичная?
– Не торопи события, Фэйбс. – Я открываю глаза и смотрю в потолок. Челси не просто симпатичная. Она красивая. Умная. Сладкая. И ненавидит меня, потому что я идиот, страдающий приступами словесного поноса и мальчишеского кретинизма каждый раз, когда она рядом.
– Значит, думаешь, что она симпатичная.
– Я не в ее вкусе. – Слова вылетели раньше, чем я осознал, что делаю. Вообще-то, я не собирался делиться этим с сестрой.
