Жил-был однажды Аршак Змрян, и было ему четырнадцать лет. И сел он в летний день на самолет и прилетел из Еревана в Москву. Когда-нибудь он вспомнит, что из этого вышло, а пока эту историю расскажу вам я…
Родня
Аршак объявился у своего московского дяди в разгар очередной семейной свары. Явление племянника, которому по всем резонам полагалось быть далеко за Кавказским хребтом, придало разговору между дядей и тетей дополнительную остроту.
Дядина родная сестра предупредить о скоропалительном вылете не успела, телефонная связь, как всегда, барахлила, но самочувствие Аршака от нервозного дядиного приема и тетиных вздетых бровей не испортилось. Он с большим удовольствием съел тарелку вежливо предложенных щей, не отказался от добавки и за чаем рассказал, как сидел в аэропорту — не то плохая погода, не то самолетов не хватало.
— Да, — сказала тетя Зина, — это мы знаем. Недавно у нас три человека жили пять дней. Туман, понимаешь! Гостиница, понимаешь… — Она смерила дядю взглядом, определила его чрезвычайную ничтожность и удалилась на кухню.
Дядя ушел за ней. Оттуда понесся сковородный лязг, захлопали дверцы холодильника и стенного шкафа, а невразумительное бурчание дяди забивалось приглушенными, но внятными кликами тети Зины: «Но позвонить-то, позвонить можно было!» Снова дядино бур-бур-бур, и тетя Зина уже в полный голос: «Да что ты мне объясняешь?! Я все понимаю, но у нас не постоялый двор…»
Аршак развалился на диване и думал о том, что дядя, наверное, расписывает тете обстоятельства его прилета. Считалось, что он еще маленький и не подозревает о новых затеях матери. Он как бы еще не догадывается о том, что долгий и тоскливый роман с сослуживцем, тихим и тоскливым Жирайром Аветисовичем, близится к торжественному тоскливому финалу с музыкой и шампанским. И они, ха-ха, не хотят травмировать малолетку. Аршак с сочувственной иронией относился к затянувшейся дружбе своей тридцатичетырехлетней матери и сорокапятилетнего, но бездетного вдовца. А пока он здесь осваивается, дома у него, вероятно, созревает новый член семьи, почти родитель.
Отца своего он не помнил. Судя по невнятным всхлипам матери, его увела из семьи лучшая подруга. Все его поползновения встретиться с сыном жестоко пресекались. Когда Аршаку было лет пять, незнакомый мужчина пытался с ним заговорить на улице. Маленький Аршак испугался и убежал. Возможно, это был случайный прохожий.
Аршак помнил дядю по его редким наездам в Ереван. Тетя Зина тоже приезжала, но один раз и давно. Судя по всему, у дяди в семье вечный облом, но это не повод, чтобы хлопать дверью — деться все равно некуда, это раз, билет обратно куплен, так что дней десять родственники потерпят, это два. Ну а то, что тетя недовольна его прилетом, так и
ладно. Про буйный нрав и крутой характер тети Зины среди ереванской родни ходили легенды, а про концерты, которые она учиняла, случайные гости-свидетели рассказывали, закатывая глаза от сладкого ужаса.
А еще Аршак знал: здесь имеется двоюродный брат, почти старик — двадцать лет, и двоюродная же сестра, кажется, на год старше Аршака. Они не встречались, так уж получилось. Брата зовут Михаилом, а сестру Кларой. Брат учится и работает, а сестра только учится, но зато в музыкальной школе.
Незаметно для себя он задремал, а когда открыл глаза, то обнаружил в комнате высокого светловолосого парня, сидящего перед включенным телевизором.
— Ты смотри! — хлопнул кулаком по колену парень. — Верный голешок прокакали!
И, не оборачиваясь, протянул Аршаку длинную руку:
— Михаил.
— А меня Аршак зовут.
— Эт-то хорошо, — произнес Михаил и надолго замолчал.
Потом был ужин и роскошный чай. У тети Зины вдруг
улучшилось настроение. Она испекла торт, все накладывала на тарелки, смотрела жалостливо и кивала сочувственно на любые слова гостя.
— Как будем размещаться? — спросил Михаил.
— Как обычно, — ответил дядя. — Ты на второй этаж, Аршак на твое место.
В маленькой комнате стояли нары, давно сколоченные дядей с большим вкусом и размахом — взрослый мог разместиться. Нарами дядя гордился и при случае демонстрировал гостям.
— Вы что ребенка мучаете?! — вздрогнул Аршак от истошного крика тети Зины. — Он же на стуле спит, а вы лясы точите!
