Глава 9 ЦАРЕВИЧ АТТИК ВОСПОМИНАНИЯ ТИОНЫ
Отряд под командованием Аттика снялся с побережья Огненной реки и снова направился к Амазонскому морю. Все исполнились решимости не думать больше о возвращении в Афины и поклялись завершить поход успехом или умереть, но не покрыть себя позором.
Небо послало нам прекрасную погоду. Корабли скользили к северу, подгоняемые благоприятным ветром. Во Фтии герой Пелей оказал нашим судам радушный приём: лошади впервые со времени шторма были накормлены отборным зерном, а люди вдоволь наелись жареного мяса, что наилучшим образом сказалось на состоянии их духа. Повреждённые корабли подлатали, рваные паруса и сломанные вёсла заменили на новые, а на место выбывших бойцов наняли местных искателей приключений.
Что касается меня, то я наслаждалась обществом сестры: одного присутствия Европы было достаточно, чтобы солнце вернулось на мои небеса. Пострадавшие от болотного яда вылечились и восстановили силы, погибших оплакали, и боль утраты постепенно отступила.
Но на пятое утро по пробуждении мы обнаружили, что Европа пропала. Она бежала ночью, забрав, кроме своей лошади, ещё и запасную, которую навьючила необходимыми в дороге припасами и снаряжением. Побег удался ей, несмотря на двойной караул, конные патрули и пикеты, расставленные через каждые сорок локтей.
Настроение людей резко ухудшилось. Не то чтобы возвращение сестры наши люди сочли достаточным оправданием затраченных усилий и понесённых потерь, но то был единственный реальный успех, достигнутый за время злосчастного похода.
Теперь нам предстояло начинать всё сначала. Хуже того, Европа, видимо, не оставила намерения присоединиться к Селене, а стало быть, нам, скорее всего, придётся впредь иметь дело с двумя враждебно настроенными женщинами, вооружёнными до зубов и умеющими обращаться с оружием.
Больше всех расстроился отец, фактически потерявший одну из дочерей. Огорчилась и я: побег Европы разбил моё сердце, но не столько потому, что она покинула отряд, сколько потому, что сделала это без меня. Впрочем, обида не заставила меня возненавидеть её, ибо в моих глазах Европа оставалась образцом совершенства. Раз ей пришло в голову покинуть меня, значит, со мной что-то не так. Наверное, я не заслужила права на новую жизнь вместе с ней.
Во всём отряде моё горе заметил лишь царевич Аттик, хотя он, оказавшись в роли отвергнутого жениха, имел все основания сосредоточиться на собственных переживаниях. Узнав о бегстве, он послал на поиски Европы три конных отряда, один из которых возглавил сам. Увы, поиски ни к чему не привели, и наши всадники вернулись с пустыми руками.
Когда я чистила усталых лошадей, царевич подошёл ко мне.
— Ты ведь не собираешься сбежать следом за сестрой, правда, Тиона? — спросил он, назвав меня не по прозвищу, Скелетиком, а уважительно, по имени. — Мне очень не хотелось бы встретить тебя в бою, сражающейся на вражеской стороне.
Царевич говорил так, словно слегка поддразнивал меня, однако я уловила в его тоне нечто такое, что заставило меня прослезиться. Устыдившись, я отвернулась, чтобы он не заметил моих слёз, но украдкой я всё же поглядывала в его сторону. Почему-то больше всего мне запомнилась серебряная заколка в форме цикады, скреплявшая плащ на его шее. Никогда я не видела более красивой вещицы.
