В период правления Монгольской династии несториан жестоко преследовали. Ужасный Тамерлан, бич и разрушитель Азии, почти уничтожил их в конце XIV века. Но какая‑то часть их осталась жить в диких горах и долинах Курдистана и в Армении, в период турецкого владычества и по сей день, и у них сохранился свой патриарх, который с 1559 г. по XVII век жил в Мосуле, а потом — в почти недоступной долине на границе Турции и Персии. Они очень невежественны и бедны, количество их существенно сократилось из‑за войн, чумы и холеры.
Некоторое количество несториан, особенно городских, время от времени присоединялось, под именем халдеев, к Римской церкви, у них есть свой патриарх в Багдаде.
С другой стороны, протестантские миссионеры из Америки начиная с 1833 г. совершали усердные и неоднократные попытки обратить и цивилизовать несториан посредством проповедей, школ, переводов Библии и хороших книг[1603].
§140.
Евтихианские споры. «Разбойничий собор», 449 г.
См. также список литературы к §137.
Источники
Постановления Халкидонского собора, поместного собора в Константинополе и «разбойничьего собора» в Эфесе. Переписка Льва и Флавиана, и т. д. Постановления, послания и другие документы см. в Mansi, Conc, tom. ν, vi‑vii (Геласий?): Breviculus historiae Eutychianistarum a. gesta de nomine Acacii (до 486 г., в Mansi, vii, 1060 sqq.). Либерат: Breviarium causae Nest, et Eutycfi. Леонтий Византийский: Contra Nest, et Eutych. Последняя часть Synodicon adv. tragödiam Irenaei (в Mansi, v, 731 sqq.). Евагрий: H. E., i, 9 sqq. Феодорит: Έοανιστης («Нищий») или Πολύμορφος («Многосущий») — опровержение египетской евтихианской системы учений (которая в целом столько же представляет собой собрание разных древних ересей, сколько образует новую), в трех диалогах, написанных в 447 г. (Opera, ed. Schulze, vol. iv).
Литература
Petavius: De incarnatione Verbi, lib. i, с. 14–18, и последующие книги, особенно iii, iv и ν (Theolog. dogmatum, tom. iv, p. 65 sqq. ed. Par., 1650). Tillemont: Mémoires, tom. xv, pp. 4.79–719. С. Α. Salig: De Eutychianismo ante Eutychen. Wolfenb., 1723. Walch: Ketzerhist., vol. vi, 3–640. Schröckh: vol. xviii, 433–492. Neander: Kirchengesch., iv, pp. 942–992. Baur: Gesch. der Lehre von d. Dreieinigkeit, etc., i, 800–825. Dorner: Gesch. d. Lehre v. d. Pers. Chr. ii, 99–149. Hefele (католик): Conciliengesch., ii, pp. 295–545. W. Cunningham: Historical Theology, i, pp. 311–315. См. также монографии: Arendt (1835) и Perthel (1848) о Льве I.
Результаты Третьего вселенского собора были скорее негативными, чем позитивными. Собор осудил несторианское заблуждение, но не сформулировал истинной доктрины. Последующее единение александрийцев с антиохийцами было лишь поверхностным, каждая партия в чем‑то пожертвовала своими убеждениями. Компромисса обычно хватает ненадолго; принципы и системы должны развиваться до конца; ереси же должны созреть и лопнуть. Как антиохийское богословие породило несторианство, которое довело разграничение человеческой и божественной природ во Христе до раздвоения Его личности, так александрийское богословие породило противоположное заблуждение евтихианства или монофизитства, которое настаивало на личностном единстве Христа в ущерб разграничению Его природ и привело к тому, что божественный Логос поглотил человеческую природу. Второе заблуждение так же опасно, как и первое. Ибо если Христос — не настоящий человек, то Он не может быть для нас примером подражания, а Его страдания и смерть становятся лишь образными представлениями, докетистской показухой.
Значительная часть группировки Кирилла была недовольна компромиссным символом веры, и Кириллу пришлось оправдываться, будучи обвиненным в непоследовательности. Он заявил, что двойственность природ, о которой говорится в символе веры, — это абстрактное разделение божественности и человечности, а в едином Христе они объединяются так, что любое разделение прекращается, и в воплощенном Сыне можно наблюдать только одну природу. Логос, как подлинный субъект, обладающий единой природой, воистину обладает всеми человеческими или, скорее, богочеловеческими качествами, но не человеческой природой. Теория Кирилла о воплощении приближается к патрипассианству, но отличается тем, что Сын в ней представлен ипостасью, отличной от Отца, — так что божественное и человеческое смешивается, но только во Христе, так что Кирилл христотеист, а не пантеист[1604].
