* * *
И нет защиты… Отчего все так?
Отчего люди боятся друг друга? Не боятся сделать другому подножку, а боятся написать письмо или подарить цветы. Боятся принимать тепло других и не считают нужным делиться своим? Отворачиваются от естественных порывов, предпочитая играть.
Люди, – вы же художники! Отчего вы отказываетесь от широких полотен, метая бисер в пустоту.
Молодые помышляют о самоубийстве, старики, мучительно корчась от боли и дряхлости, умирают на больничных койках. Грешники читают проповеди, праведники с заклепкой во рту тихонько сходят с ума в убогих кельях многоэтажных домов.
Где наше добро, наша снисходительность и мудрость?
Закрыв глаза на все, сжавшись и забаррикадировав все подходы к себе, сидим в запертых неосвещенных комнатах и ждем конца света.
Так ли все было задумано? Так ли?
И к чему мы пришли? Неужели это и есть логическое завершение всякого явления? Стоило ли тогда заваривать всю эту кашу с мирозданием? В чем смысл тут всего происходящего? В поте лица работать, заниматься не своим делом, чтобы хоть как-то просуществовать. Влюбиться, чтобы тебя обсмеяли и выгнали . Склеивать из набора глухих нот песни, чтоб только нарушить тишину.
А может, смысл в спасительной лжи, в иллюзиях
Не понимаю, откуда в современном мире может быть уныние, когда столько дел вокруг? И даже если оно случается, меня поддерживают три примера. Я вспоминаю, какие испытания выпали на долю моих соотечественников – блокадников Ленинграда. Второй пример – мальчик, рожденный с синдромом тетраамелии – без рук, без ног, Ник Вуйчич. Его состояние не помешало ему стать любящим мужем, отцом четверых детей, читать лекции, заниматься благотворительностью и разъезжать по всему миру. Третий пример – космолог и физик-теоретик Стивен Хокинг. Больше тридцати лет страдавший боковым амиотрофическим склерозом. Из всего тела подвижность сохранили лишь мимическая мышца щеки и глаз. При этом он до последнего дня снимал научно-популярные фильмы, писал книги и руководил Центром теоретической космологии Кембриджского университета. Вот это я понимаю! Какое право я имею хандрить, зная эти истории? Жизнь – штука многогранная и удивительно короткая, и мы все прекрасно понимаем, чем она заканчивается.
* * *
11.1991 г.
Шагая от метро к дому вдоль решетки Таврического сада, там – впереди от меня стояла на автобусной остановке совершенно одинокая, уже немолодая женщина. Был поздний час. Я даже не знаю, ходят ли автобусы так поздно. Мне вдруг стало страшно и беспокойно за эту «даму ночи», и я вообразила себе – вот сейчас подойду к ней и спрошу: «Вы, наверное, очень устали и измучились ожиданием автобуса? Вы, наверное, голодны и хотите спать?» И тут я, голосуя, останавливаю первую попавшуюся «волгу», плачу таксисту, ни о чем не спрашивая, говорю ему, чтоб отвез эту даму, куда ей заблагорассудится. Усаживаю в машину, говорю моей ночной незнакомке, что за проезд заплачено, и желаю ей спокойной ночи.
