Жук домик между листьев приоткрылИ, рожки выставив, выглядывает,Жук разных корешков себе нарылИ в кучку складывает,Потом трубит в свой маленький рожокИ вновь скрывается, как маленький божок… [6]
– В этом есть правда, – сказал дядя Саша. – Вот сейчас, в пермском периоде, жук – редкое насекомое. Но мы, люди будущего, знаем, что довольно быстро они разовьются в одно из самых процветающих отрядов наземных животных. Так что этот мелкий поедатель трухлявой древесины сам себе маленький божок.
Лиза взяла смешного жучка из рук дяди Саши. Насекомое не понимало, куда оно попало, и смешно шевелило усами и лапками. Лиза усадила жука на ладонь, и он сразу, отчаянно спеша, пополз прятаться в рукав.
«Давай ты передашь мой привет своим детям, а они своим, а те своим, – прошептала ему Лиза. – И когда я вернусь, мы встретимся с твоими далёкими потомками, а они вернут мне этот привет. Хорошо?»
Жук на мгновение замер, будто согласившись, и Лиза посадила его обратно на жердь. Пусть ползёт.
Ближе к утру подул резкий ветер. Задуваемые им капли дождя падали на спящих и будили их. К восходу солнца тучи тёмной плотной массой уходили на север, скрывая высокие пики Уральских гор. Шалаш разметали по окрестности, угли рассыпали в подлеске. Завтрака не было, добычу на обед решили наловить по пути. Пора было трогаться в путь.
Лиза настояла на том, что уже полностью восстановилась и может идти сама. Путь по лесу был приятен и скор. Несколько раз отряд миновал полностью выгоревшие участки леса, покрытые густой порослью папоротника, молодыми нежно-зелёными вальхиями и тонкими трогательными стволиками молодых руфлорий с пучками листьев, словно прикрученных проволокой к верхушкам. Дядя Саша объяснил, что из-за высокой концентрации кислорода молнии легко вызывают разрушительные пожары. Но, судя по быстро растущим молодым деревцам, восстановление леса здесь тоже идёт очень быстро.
К полудню стало жарковато. Лиза с Жанной впервые с того времени, когда спустились на челноке на Землю, сняли верхнюю часть комбинезонов, оставшись в лёгких хлопковых майках, а остальные и майки стянули.
– А тут купаться можно? – поинтересовался Арнольд.
– Купаться можно, – заверил его Бен.
Река, вобрав в себя множество ручейков, стала заметно шире. И шумела она не постоянно, а только на порогах, перекатах. Но вскоре заслышался гул, превосходивший всё, что они слышали до этого. Словно впереди был космический вокзал с постоянно стартующими кораблями и орбитальными автобусами. Пройдя несколько километров, путники увидели облака мелких брызг, почти полностью окутавших широченный водопад. Лагерь решено было разбить немедленно.
Когда мужчины ушли на охоту, Лиза с Жанной отыскали мелкий речной залив на плёсе между двумя перекатами, с двух сторон закрытый высокими обрывистыми берегами. Там они с наслаждением сбросили одежду, ботинки, искупались в прохладной воде и устроили стирку. Набрав по дороге хвороста, развели костёр, развесили выстиранное бельё и теперь лежали на одеяле и шкурах, словно туристы на пляже южных земных морей.
– Как всё-таки при всей разнице эта Земля похожа на нашу, – задумчиво сказала Жанна. – Хотя птицы не поют, зато и комары над ухом не звенят.
Только подёнки носились над берегом да иногда со стрёкотом пролетала розовокрылая стрекоза, ловя зазевавшуюся мелюзгу.
На обед были, как обычно, насекомые, которых запекли на углях. Подкрепившись, мужчины тоже пошли искупаться, и вскоре раздались их радостные крики и отфыркивание, спорившие громкостью с шумом водопада. Постиранные вещи они превратили в узлы, в которых притащили назад огромное количество двустворчатых моллюсков, похожих на беззубок размером с ладонь. Дядя Саша сказал, что это антракозии. Подбросили в костёр хвороста и на углях запекли их прямо в раковинах. Чтобы мясо не казалось пресным, Бен отколол каждому по кусочку соли. Дальше ели, лизнув соль, а потом откусывая кусочек антракозии. Сам Бен соль есть не стал, зато забавно всех передразнивал. Жанна даже погрозила ему кулаком, закашлявшись от смеха.
