Мередит Блейк отозвался таким голосом, будто у негоперехватило дыхание или что-то застряло в горле:
Пуаро кивнул и спросил себя: «Что представляют себе люди,когда говорят: такая молодая? Под этим понимают, видимо, какое-то невинноесущество, вызывающее особую симпатию, нечто беззащитное… Но молодость – этосовсем не то! Молодость жестока и груба. Крепкая, сильная – и жестокая. И ещеодно – молодость уязвима».
Они пошли к выходу. Интерес Пуаро к Эльзе Гриер, которую онсобирался вскоре посетить, возрастал. Интересно, что сделали годы с этимстрастным, несдержанным и жестоким созданием?
Он обернулся и еще раз посмотрел на картину. Ее глаза следятза ним… Что-то хотят сказать… Что именно? Если он не поймет, объяснит ли емусама женщина? Или эти глаза высказывают то, чего она сама не сознает?
Но смерть выхватила жертву из этих цепких и жадных рук. Игорящие торжеством глаза потускнели. Какие они сегодня у Эльзы Гриер?
Последний раз глянув на картину, Пуаро вышел из комнаты.«Слишком она была жизнерадостной», – мелькнула у него мысль. И ему сталонемного страшно.
Глава 8
«Кто-то жаркое третьему дал…»
В доме на Брук-стрит в оконных ящиках росли тюльпаны«Дарвин». Белая сирень в холле издавала такой аромат, что он ощущался уже увходных дверей.
Среднего роста дворецкий взял из рук Пуаро шляпу, тросточкуи учтиво молвил:
– Прошу сюда, сэр.
Пуаро пошел за ним через холл, потом они спустились полестнице вниз. Дворецкий открыл дверь и четко, чуть ли не по складам, назвалфамилию посетителя. Дверь за ними закрылась. Высокий, стройный мужчина поднялсясо стула, стоявшего у камина, и двинулся навстречу.
Лорду Диттишему было около сорока. Он был не только пэромАнглии, но и поэтом. Две его фантастические драмы в стихах, на постановкукоторых были затрачены огромные суммы, имели, как говорится, «заслуженныйуспех». Высокий лоб, волевой подбородок, прекрасные глаза.
– Присаживайтесь, мсье Пуаро.
Пуаро сел и взял предложенную хозяином сигару. Лорд Диттишемприкрыл коробку, зажег спичку, дал прикурить Пуаро, затем тоже сел и задумчивопосмотрел на гостя.
– Вы пришли увидеть мою жену. Это я знаю.
Пуаро ответил:
– Леди Диттишем не откажет мне в любезности?
– Не откажет.
Наступило молчание. Пуаро спросил наугад:
– Я надеюсь, вы ничего не имеете против, лорд Диттишем?
Неожиданная улыбка внезапно изменила нежное и мечтательноелицо.
– Возражения мужей, мсье Пуаро, сегодня всерьез никто не принимает.
– Следовательно, у вас есть возражение?
– Нет, этого я не могу сказать. Однако должен сознаться: янемного боюсь реакции моей жены на эту встречу. Говорю вам вполне откровенно:много лет тому назад, когда моя жена была еще очень молода, ей пришлосьперенести довольно тяжкое испытание. Конечно, она пришла в себя после тогоудара. Я даже готов считать, что она забыла о нем. А теперь приходите вы, и,безусловно, ваши вопросы вызовут старые воспоминания…
– Это в самом деле достойно сожаления, – смиренно сказалПуаро.
– Я не ведаю, каким будет результат.
– Могу заверить вас, сэр, в своей сдержанности и сделаю всевозможное, чтобы не нервировать леди Диттишем. Я понимаю, у нее тонкая иранимая душа.
Собеседник неожиданно рассмеялся.
– У Эльзы? Да у нее нервы как канаты.
– Тогда… – Пуаро дипломатично умолк.
– Моя жена способна выдержать любое потрясение. Знаете ливы, почему она согласилась встретиться с вами?
Пуаро коротко спросил:
– Из любопытства?
Что-то подобное уважению мелькнуло в глазах собеседника.
– Выходит, вы поняли.
– Это так естественно. Женщины всегда готовы встретиться сдетективом, мужчины посылают его к чертям.
– Есть и женщины, которые также могли бы послать его кчертям.
– После того, как увидят его. Но не до того.
– Возможно… – Лорд Диттишем помолчал. – Что они имели ввиду, когда надумали издать эту книгу?
Эркюль Пуаро пожал плечами.
– Мода любит воскрешать прошлое. Старые мелодии, старыеводевили, старые костюмы. И даже старые преступления.
– Ужасно!
– Согласен с вами, но вы не измените человеческой природы.Убийство – это драма. Потребность в драме у людей очень сильна.
Лорд Диттишем прошептал:
– Знаю… знаю…
– Так что, как видите, книжка будет написана. Моя задача –помешать проникновению туда ошибочных утверждений и фальсификаций известныхсобытий.
– События, насколько мне известно, были обнародованы.
– Да. Но не их истолкование.
– Что вы этим хотите сказать, мсье Пуаро?
– Дорогой лорд Диттишем, есть много взглядов на одни и те жесобытия. Например, исторические. Известно, что написано множество книг о Марии,королеве Шотландии. В одних она изображена великомученицей, в других –распутницей и беспринципной женщиной, кое-где – довольно убогой духом, иногдадаже убийцей и интриганкой, а порой она предстает жертвой обстоятельств. Налюбой выбор.
– А в деле Крейла? Крейл был убит своей женой, этобесспорно. Во время процесса моя жена была мишенью для клеветников, по-моему –совершенно незаслуженно. Она не должна была присутствовать в зале суда.Общественное мнение было против нее.
– Англичане, – сказал Пуаро, – высокоморальный народ.
Лорд Диттишем воскликнул:
– Да, черт бы их взял! – затем, глянув на Пуаро, спросил: –А вы?
– Я придерживаюсь общепринятых моральных принципов.
Лорд Диттишем сказал:
– Меня интересует, какой была на самом деле эта миссисКрейл. Эта поза несправедливо оскорбленной женщины… У меня такое впечатление,что тут что-то не то.
