Возвращение на БалтикуЕсли перелистать страницы истории, то можно заметить, что каждое столетие начиналось для России громким военным поражением. 1905 год — Порт-Артур и Цусима, 1805 год — Аустерлиц, а 1700 году была Нарва… Впрочем, обо всем по порядку.
Чем больше проходит времени, тем однозначнее, что ли, становятся в нашем представлении исторические персонажи. За толщей веков стираются случайные, отдельные черты, забываются благие намерения и совершенные ошибки, но остается самое главное — реальная польза, принесенная Отечеству.
Сложнейшая и противоречивая личность первого российского императора Петра Алексеевича сегодня получает положительную оценку — именно при нем Россия приобрела выход к Балтийскому морю, возвратила ранее утраченные земли, при нем создавались основы промышленности его стараниями возникли регулярные армия и военно-морской флот… А потому мало кто сейчас вспоминает, какую цену пришлось заплатить за это нашему народу — империя, в полном смысле слова, была выстроена на человеческих костях.
«В продолжение всей своей истории Россия стремилась к свободному морю, как лишенное света растение стремится к солнцу. Русь родилась на волнах — в варяжской ладье, ее политика не могла не быть политикой в первую очередь морской, — писал А. А. Керсновский. — “Морская традиция” была оставлена в упадочную пору русской государственности… Петр понимал, что лишь выходом к морю можно вернуть России ее великодержавность».
Из двух некогда принадлежавших России морей Черное закрывалось проливами, принадлежавшими туркам, и обеспечивало связь с латинскими странами, с которыми русский царь не желал устанавливать особенно тесных отношений. Более перспективным представлялось Балтийское — «окно в Европу», торговые пути к Англии, Франции, Голландии, Скандинавским государства. Однако немцы и шведы начали вытеснять русских с берегов Финского залива еще в конце X — начале XI века, а в середине XVII столетия здесь утвердилась шведская гегемония. Разумеется, такого современного понятия, как «страны Балтии» не было тогда и в помине… По количеству населения Швеция превосходила Россию.
Вступая в войну, царь Петр Алексеевич заручился союзниками — Данией и Польско-Саксонским королевством. Датский король Фридрих IV мечтал о возвращении шведской Голштинии, польский Август II Л Лифляндии. К сожалению, России изначально не везло на союзников, которые в худшем случае нам изменяли, а в менее худшем — просто оказывались биты. Достаточно вспомнить Альпийский поход войск Суворова, события, предшествовавшие Аустерлицу, предательство союзников в 1814 году, жертвы, понесенные Русской армией для Франции ровно его лет спустя…
Так получилось и в Северной войне. В марте 1700 года датчане дерзко вторглись на Голштинские земли, на что Карл XII тут же ответил сокрушительным ударом, высадив десант прямо у стен Копенгагена. В результате Дания бесславно вышла из войны за день до того, как Россия в нее вступила.
Не лучше обстояло дело и с Польшей. Король Август II храбро осадил столицу Лифляндии Ригу, но вскоре был весьма «смущен» достойным отпором гарнизона, равно как и известием о том, что приближается шведская армия… И поляки с саксонцами также спешно отступили.
Россия осталась с грозным противником один на один…
Споры о том, когда официально считать дату рождении Русской армии, идут не только между историками. Бытует мнение, что «царь-преобразователь» не был по своей сущности оригинален, а просто продолжил и развил преобразования, начатые его отцом, государем Алексеем Михайловичем. Н о вот что писал про реформы «Тишайшего» известный историк В. О. Ключевский: «…поназывали несколько тысяч иноземцев, офицеров, солдат и мастеров, с их помощью кое-как поставили значительную часть своей рати на регулярную ногу, и то плохую… и построили несколько фабрик и оружейных заводов». Военная реформа в XVII веке откровенно буксовала, о чем свидетельствовал и А. А. Керсновский: «Страна погрузилась в глубокий и полный маразм, раздираемая религиозными настроениями, внутренними смутами, придворными интригами и военными бунтами. Военное бессилие России было полным…»
