Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 130
– Хороший вожак бьет крепко. И по-честному. Никогда не допустит, чтобы братьев побили. Он за них в ответе, он вожак. А этот паразит-неудачник послал других! Не понимает он, что вожак всегда идет первым.
Пивной стакан все еще на столе, полупустой. Папа кивает на второй стакан, оранжевый, почти нетронутый.
– Пей. Мы уходим.
Лео мотает головой, место между грудью и желудком словно затянутый узел, словно кто-то порвал ему горло, а потом кое-как зашил.
Когда они встали из-за стола, блондин тоже попытался подняться.
– Ты останешься там, где я велел! До тех пор, пока мы с сыном не выйдем и ты не потеряешь нас из виду!
На улице теплее. По крайней мере, так кажется.
Вход в торговый центр Скугоса по-прежнему на месте. Но скамейки и ограда опустели, только зеленые пивные банки катаются по земле от ветра да несколько сигарет еще догорают.
15
Они идут по асфальтовой дорожке среди многоквартирных башен, мимо закрытой школы и пустой парковки. Еще один холм, и они дома, но тут папа останавливается, оборачивается.
– Ты слышишь, Лео?
Ветер. Только ветер.
– Что?
– Неужели не слышишь?
– Нет.
– Тишина. – Папа кивает в сторону торгового центра. – Скамейки, Лео. Ограда. Всего полчаса назад там околачивались эти паразиты. А теперь их нет. Потому что я так решил.
Они стоят на площадке вроде той, где несколько дней назад лежал Лео. Кусты, фонарные столбы, асфальтовая дорожка к подъезду. Интересно, знает ли об этом папа или остановился здесь случайно.
– Сила воли, Лео, понимаешь? Вот что главное. Если у тебя достаточно силы воли, ты можешь изменить все что угодно. Решение только за тобой. И ни за кем другим! Ты решаешь и действуешь.
Лео взбегает по семи лестничным маршам, наперегонки с папой, который поднимается на лифте. Если бежать через две ступеньки, он успеет открыть их коричневую дверь чуть раньше, чем папа выйдет из лифта. Он минует кухню, где мама спиной к нему стоит у алюминиевого стола, погрузив руки в миску из нержавейки – фрикадельки или стейк. Минует комнату Винсента, где младшие братья сидят на ковре, но сейчас это не ковер, а город, перед ними ровно семьдесят семь солдатиков, и оба старательно расставляют британских десантников против американских морпехов, Лео на ходу шепчет, что это неправильно, они же не воевали друг с другом, а Феликс шепчет в ответ, что он знает, но так хочет Винсент.
Потом он чувствует, что за спиной появляется отец, быстро шагает прямо в рабочую комнату, где у стены прислонен матрас. Вскакивает на стул с матрасом в одной руке и поднимает его, меж тем как другой рукой снимает лампу.
– Иван!
В дверях стоит мама.
– Я же сказала. Я не хочу, чтобы здесь висел матрас.
– Это, черт возьми, не матрас, а боксерская груша. И он уже висит. И будет висеть, пока наш сын не будет готов.
Она проводит ладонью по лбу, не замечает, что там остается след от гамбургера.
– Ханс Окерберг, Яри Кекконен. Так их зовут. Оба из седьмого класса скугосской средней школы. Мы поговорим с их родителями. Поговорим, Иван. И решим проблему.
– Поговорим? Не станем мы говорить ни с какими родителями.
– Почему?
– Потому что разговоры им как мертвому припарки! Эти гаденыши не остановятся, пока не накостыляешь им по первое число. Только так, но ты этого не понимаешь, Бритт-Мария.
Мама опять проводит ладонью по лбу. Новые следы. Лео видит, она их чувствует, но не обращает внимания.
– Ты понятия не имеешь, что я знаю про детские разборки, Иван. Тебя же это вообще не интересовало. Ты никогда не хотел знакомиться с людьми, которые мне близки. С моими родителями. С Эриком и Анитой. С моими друзьями. У тебя один интерес – затевать конфликты! Чтобы мы сидели в изоляции, как сычи. Семья. Да пропади она пропадом!
– Они напали на моего сына.
– Мы одни. Против всего мира.
– Напали со спины, сбили с ног, а ты хочешь, чтобы я поговорил с его отцом! Может, еще и на обед его пригласим? – Папа бьет по матрасу, который начинает приплясывать между ними. – Пусть лучше они сами с этим покончат. Без нашего вмешательства.
Лео ждет, когда будет можно войти. Косится на комнату Винсента, на семьдесят семь солдатиков, которые вообще-то на одной стороне, но стреляют друг в друга и падают, пока все не полягут, после чего их можно расставить снова.
Папа так и стоит возле матраса. Мама ушла на кухню.
Лео идет к боксерской груше, снимает рубашку, становится в позицию с опорой на левую ногу, наносит первый удар.
– Правая рука прикрывает правую щеку.
Он держит правую руку низковато, и папа по-кошачьи мягко делает шаг вперед и легонько шлепает его ладонью по лицу.
– Правая рука прикрывает правую щеку, Лео.
Лео смотрит на папу, сжимает в кулак правую руку и бьет левой, а папа опять награждает его шлепком, на сей раз побольнее, – он все еще держит правую руку слишком низко.
И опять встает в позицию.
16
Лео в легкой пижаме сидит на краю кровати, зевает, голые ноги стоят на холодном полу. За спиной у него полка с замечательными вещицами: Феликсов красный “фольксваген-жучок” в оригинальной упаковке, серебряный приз школьного чемпионата и громкий будильник с символикой “Нью-Йорк Рейнджере”, чьи стрелки в форме хоккейных клюшек показывают без четверти пять. За тонкими жалюзи еще совсем темно.
Каждый день на этой неделе он по нескольку раз практиковался самостоятельно и один раз, вечером, с папой, а утром вставал пораньше.
Сегодня самый последний раз.
Лео идет в рабочую комнату, бьет в нос и в челюсть. Сегодня. Он это чувствует – в руке, в груди и животе, во всем теле.
Потом он немного отдыхает на балконе, глядя на крышу школы вдали, умывается над мойкой и собирает завтрак. Встает Феликс, будит Винсента.
– Лео, что случилось?
– Ничего.
– Не-ет, что-то случилось.
– Ничего.
– Ты какой-то странный. Не как обычно. Даже говоришь и то не как обычно. – Феликс втыкает ложку в йогурт. – Вроде как… сидишь здесь, но не со мной. Вроде как сам с собой.
– Сегодня я с ними разберусь.
– Разберешься? С ними?
– С Хассе. И с Кекконеном.
Феликс все размешивает этот чертов йогурт, не глядя, есть ему неохота.
– Лео?
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 130
