Я приказал вам не спать в течение 48 часов, а вы продержались 17 дней.
Гейнц Гудериан[172] Берлин, 6 июня 1940 года. Из иссиня-черных грозовых туч низвергались потоки дождя, барабаня по кузовам автомобилей, автобусов и пролеток, оставляя блестящие капли на плащах, зонтах, фуражках и шляпах. Из громкоговорителя сверкавшей новизной автомобильной радиоустановки «Телефункен» Т-655 доносился дребезжащий, проникнутый воодушевлением голос диктора, сообщавшего о том, что немецкие войска стоят перед Парижем. Водитель черного «Хорьха» переключил радио. Салон служебного автомобиля заполнили звуки песни «Я такой, какой есть» в исполнении Арне Хюльферса и его оркестра, в то время как на улице, в покрытых рябью дождя лужах отражался светло-зелеными неоновыми буквами рекламный слоган: «Персил» всегда «Персил».
В 22:52 поезд, отправившийся от платформы Ангальтского вокзала, унес на запад доктора Ранке. Он отправился на фронт, чтобы изучить потребление военными первитина и привезти запас стимулятора. В его военном дневнике, хранящемся в Военном архиве во Фрайбурге, беспристрастно, без каких-либо прикрас, описаны события второй фазы кампании, в ходе которой были оккупированы внутренние области Франции – в соответствии с планом «Рот». Зачастую он пишет рублеными фразами, его описания несколько сумбурны, в них много сокращений. И постоянно присутствует метамфетамин: «14.6.40, пятница, 9 часов: Совещание. Представление. Согласно сообщению Вейса, он принимает самостоятельно по 2 таблетки через день, находит его действие чудесным, чувствует себя после этого бодрым, не испытывает ни малейшей усталости, никакого снижения умственной работоспособности. Отвечал он на мои вопросы прямо и недвусмысленно»[173].
Ранке совершил тур по Франции, преодолев свыше 4000 километров и изъездив страну вдоль и поперек – морское побережье, горы, города, – и всюду допинг играл чрезвычайно важную роль. Весьма примечательно то, что в своей поездке он сопровождал изобретателей блицкрига Гудериана и Роммеля. Ранке постоянно оказывался там, где потреблялось больше всего метамфетамина, где все ходили под кайфом и нуждались в нем – ибо он имел при себе большое количество наркотиков и с готовностью раздавал их: «16.6.40, воскресенье: Незадолго до запланированного отъезда, около 10 часов появился мой автомобиль с водителем Хольтом, который ночью нас не нашел. Ура. Упаковки с 40 000 таблеток первитина. В 11 часов поехали в XIV армейский корпус, первая шоколадка (я за рулем), на рыночной площади Лорма 1 чашка кофе, дальше до Монтсоша. За весь день я съел одну коробку печенья»[174].
Во время своей разведывательной миссии Ранке часто пользовался фотокамерой. Как ни странно, зачастую он снимал спящих: солдаты, растянувшиеся в траве рядом с «Кюбельвагеном»; водители, дремлющие за рулем; офицеры, клюющие носом, сидя в седлах; гауптфельдфебель, полулежащий в шезлонге. Казалось, эти фотографии свидетельствовали о том, что Морфей, главный враг Ранке, до сих пор не побежден и должен, как и прежде, находиться в фокусе внимания или в окуляре прицела. И, разумеется, единственным оружием в борьбе с ним являлся первитин.
Внешний враг был повержен: когда в середине июня немцы вошли в Париж, французская армия почти не оказала сопротивления. В те дни Франция являла собой печальное зрелище: «Руины, остовы автомобилей, трупы лошадей на городских площадях, окруженных почерневшими деревьями, сожженные дома. На путях отступления англичане и французы оставляли беспорядочную свалку военной техники – танки, орудия, грузовики. Дороги были запружены беженцами, навьюченными скудными пожитками и передвигавшимися по большей части на велосипедах»[175].
Начальник Ранке, санитарный инспектор сухопутных войск Вальдман, тоже путешествовал в те дни по зоне боевых действий и превозносил первитин, хотя и не упоминал его название: «Линия Мажино прорвана. Невероятная скорость продвижения – 60–80 километров в день! Снабжение, повышение работоспособности, эвакуация в тыл – все намного лучше, чем в 1918 году»[176]. В этой войне немецкие войска не буксовали, а двигались вперед с беспрецедентной скоростью. Роммель, который старался обходить последние оборонительные позиции французов и зачастую продвигался по полям, преодолев 17 июня 1940 года 240 километров, установил своего рода «военный мировой рекорд». Начальник Оперативного штаба люфтваффе отмечал: «Темпы продвижения на марше просто потрясают»[177].
