Книга Были 90-х. Том 2. Эпоха лихой святости - Александра Маринина

События реальные, имена и название изменены, время действия 90-е годы, автор — в прошлом сотрудник МВД.

Предыстория. Как-то так сложилось, что почти сразу после начала работы в органах за активность и здравый подход в ситуациях меня выделили среди молодняка, и я работал в основном в автопатрулях, а не в пешем наряде. Автопатрули это более сложная, ответственная и рискованная работа. Это ежедневные слезы и кровь. В то непростое время они были группами немедленного реагирования на любые события. Почти сразу меня стали учить разбирать разные ситуации, да я и сам неплохо разбирался, к примеру, в перипетиях семейных скандалов.

Итак — рядовой вызов. Семейный скандал, заходим вдвоем с напарником. Женщина, ее дочь, отчим (сожитель женщины). Квартира женщины, которая плачет, что мужик выпил и дебоширит. Пока напарник вникает в рутину их отношений, я замечаю, что дочка жмется в дальний угол и плачет. Тут срабатывает метод, что дети врать не могут (мы его часто использовали). Вывожу ее в другую комнату, начинаю выяснять, что да как. Девочке 13 лет. Рассказала про то, что было. И всхлипывая, осекается на слове «а еще…». Что еще, спрашиваю? Он, отчим, он меня… трогает. Изумленно спрашиваю — где? Дрожа, показывает на себя в нескольких местах. Мама знает? Нет? Почему? Боится, и жалко маму, и отчим хорошо зарабатывает — кормит всех их. Так, думаю, приехали. Что делать? Возвращаюсь обратно к взрослым, подмигиваю напарнику, что надо «брать» мужика. Предлагаем женщине забрать его на ночь в отдел, оформляем административку (мелкое хулиганство — тогда это еще было можно, сейчас не знаю), веду его вниз и на первом этаже в подъезде спрашиваю, зачем он это делает, зачем лезет к девочке. Мужик, немного подпитый, видя меня, молодого парня, нагло ухмыльнулся и сказал, что это не мое дело.

Бил его, больно, жестко. Не как мент, а как человек. Даже в почтовые ящики его впечатывал и приговаривал, чтобы не трогал девочку, что будет еще хуже, что лучше ему не ходить туда совсем, что на контроль возьму… Что я чувствовал? Не было ощущения власти или превосходства, не было ничего приятного в этих действиях, но я понимал, что никакими законными методами не получится на него повлиять, понимал это и он. Но я хотел, чтобы он понял, что не получится быть безнаказанным. Что девочку есть кому защитить.

Вопрос, как это возможно? Да не сложно. В камеру не берут выпивших, поэтому его путь в вытрезвитель. Там на него составляется протокол о мелком хулиганстве и злостном неповиновении при задержании, рапорт о применении физической силы и спецсредств, если надо.

Кроме этого информация о нем неофициально передается в уголовный розыск.

Теперь о морали. Прав я или нет, каждый решит сам. Но считаю, что ждать или искать справедливости в иных случаях — это потеря времени, приходится ее восстанавливать. Риск? Кто не рискует, тот там не работает. Не буду про нынешние времена, а тогда было достаточно лихо. Работая там, я считал, что надо не просто работать, а делать что-то реальное законными, а иногда и не очень, методами. Но при этом стараться не подставлять себя и других.

Я не мог иначе, и надеюсь, это можно понять. Когда смотришь в эти глаза, полные слез, и понимаешь, что им никто, никто не поможет. Что они зависят от того мужика, что «законность» уступает место холодному расчету, а он говорит только одно — помоги.

Результат? Вроде как помогло…