«Когда он [лорд Карнарвон] брился на следующее утро, он слегка срезал небольшой след, оставленный жалом, и на протяжении нескольких последующих дней его бритва сбривала небольшую болячку, образовывавшуюся на месте первоначального пореза. Граф по небрежности не смазал ранку дезинфекционным средством, и как-то раз кишащая нечистотами египетская муха села на эту крошечную ранку, и этого оказалось достаточно, чтобы заразить ее»11.
Другие выдвигали несколько иные версии происшедшего. Например, Николас Ривс в своем объемистом труде «Всё о Тутанхамоне» изображает картину случившегося следующим образом. Будучи укушен москитом еще в Асуане,
«он [лорд Карнарвон], брившийся опасной бритвой, случайно повредил место укуса, которое сильно покраснело. Несмотря на то, что он смазал ранку йодом из находившейся под рукой аптечки, лорд Карнарвон, утомленный постоянными перипетиями и ослабевший от температуры, которая поднялась до 38,3 °C, позволил дочери уложить себя в постель, чтобы он мог отдохнуть и восстановить силы. Это принесло свои плоды, и спустя два дня он был уже на ногах, горя нетерпением отправиться к гробнице»12.
Чарльз Брестед пишет, что лорд Карнарвон не воспользовался дезинфекционным средством для ранки, а Ривс утверждает обратное, говоря, что он смазал ранку йодом. Добавьте к этому путаницу в вопросе о том, где и когда лорда Укусил москит, и станет очевидным, что точная информация о том, что произошло с лордом Карнарвоном, отсутствует, а письменные источники базируются на слухах.
Мертон в своем отчете о смерти лорда Карнарвона утверждает, что его светлость решил отправиться из Луксора в Каир в среду 14 марта, захватив с собой леди Эвелин и зарезервировав номер в отеле «Гранд Континенталь». Официальной целью его поездки была попытка прийти к соглашению с Пьером Лако из Службы древностей относительно раздела артефактов, найденных в гробнице.
Однако отчет Мертона весьма неточен и демонстрирует, что никому толком не известно, что произошло во время болезни Карнарвона. Леди Эвелин уехала из Луксора в Каир не вместе с отцом 14 марта, а тремя днями раньше, в воскресенье 11 марта, и не одна, а со своей прислугой Марселой, чтобы приготовиться к отъезду в Англию для восстановления после операции по поводу аппендицита13. Спутником Карнарвона в поезде из Луксора в Каир 14 марта оказался его преподобие Ричард Бетелл, сын третьего барона Вестбэри. Он активно интересовался египтологией и примкнул к экспедиции на правах секретаря Карнарвона14.
Алан Гардинер, который в то время совместно с Джеймсом Брестедом работал в Египетском музее над переводами Текстов саркофагов эпохи Среднего Царства, так рассказывает о том, что произошло после прибытия лорда Карнарвона в Каир:
«Он [Карнарвон], может быть, сумел бы оправиться от укуса москита, полученного в Луксоре, если бы вовремя позаботился о себе. Несмотря на советы врачей, он отправился в Каир и пригласил меня пообедать с ним в «Мохаммед Али Клубе». Он выглядел весьма утомленным и подавленным, но настоял, чтобы мы отправились в кино. Он сказал, что его беспокоит ранка на лице, и я принялся уговаривать его вернуться в отель «Континенталь». Но нет, он хотел досмотреть фильм до конца и так и не пошел к себе»15.
На третьей неделе марта здоровье Карнарвона заметно ухудшилось. Как писал Артур Мертон,
«в Каире… лорду Карнарвону внезапно стало хуже, и 17 числа у него развились рожистое воспаление и стрептококковое заражение крови в области головы и шеи. Как только причина была установлена, было назначено необходимое лечение (инъекции сыворотки), сразу же показавшее свою эффективность»16.
В письме, написанном Говарду Картеру и датированном воскресеньем 18 марта, леди Эвелин пишет о недомогании Пьера Лако, а затем говорит об ухудшившемся состоянии ее отца:
«Меня попросили написать вам и сказать, что Лако лежит в постели с инфлюэнцей и потому hors de combat, но, что хуже всего, наш старик совсем измотан и не в силах ничем заняться. Вы, верно, знаете, что москит укусил его в щеку в Луксоре и укус очень беспокоит его, а вчера у отца начали опухать шейные железы. Вчера вечером у него поднялась высокая температура, которая держится и теперь. Он настолько слаб, что не может говорить. Я пригласила [капитана] Флетчера Барретта [из королевского военно-медицинского корпуса] навещать его, и я полагаю, он вполне компетентен, но увы, я вижу, что отец все больше и больше слабеет. Так обстоит дело. Я пишу вам так, как есть, ибо не хочу, чтобы в газетах появились преувеличенные слухи. Конечно, может быть, ничего и не будет, но поскольку вы все — люди известные, я знаю, что нет ничего такого, что бы вы ни сделали и о чем ни подумали, что не получило бы огласки. Но я хотела бы, чтобы вы знали, что с нами творится. Мы скучаем по вам, и мне хотелось бы поскорее увидеть вас, мой дорогой.
Я просто хотела сообщить вам, как он себя чувствует.
