12. Златовласый священник
В тот год, когда Василисе Петровне исполнилось четырнадцать, митрополит Алексий начал строить планы по передаче всей власти князю Дмитрию Ивановичу. Семь лет митрополит правил от его имени: он интриговал и прощупывал почву, заключал союзы и разрывал их, призывал людей к оружию и снова отправлял по домам. Однако Дмитрий вырос, и Алексий, видя, что он отважен, проницателен и рассудителен, сказал: «Ну что ж: молодого коня не след оставлять на пастбище» и начал строить планы торжественного утверждения на княжение. Были сшиты парадные одежды и отправлены гонцы в Сарай, за ханским позволением.
И Алексий продолжал, как обычно, негласно проверять, нет ли рядом тех, кто может воспротивиться приходу князя к власти. Именно так он узнал о священнике, которого звали отец Константин.
Константин был довольно молод, не поспоришь, но он был благословлен (или проклят) поразительной красотой: волосы цвета червонного золота и глаза, как голубая вода. В Москве он славился своей набожностью и, несмотря на молодость, много поездил: на юг даже до самого Царьграда, а на запад – до Эллады. Он читал по-гречески и мог обсуждать тонкие вопросы богословия. Более того, он читал молитвы ангельским голосом, так что, слушая его, люди плакали и устремляли свой взор к Богу.
Но прежде всего Константин был иконописцем. Люди говорили, что подобных икон в Московии не видывали: к ним наверняка прикоснулся сам Господь, благословляя этот греховный мир. Его иконы уже копировались в монастырях северной Руси, и соглядатаи Алексия докладывали о восторженных мятущихся толпах и женщинах, которые со слезами целуют написанные лики.
Эти слухи тревожили митрополита.
«Ну что ж: я избавлю Москву от этого златовласого священника, – сказал он себе. – Если его так любят, то его голос, если он того пожелает, сможет настроить людей против князя».
Алексий стал обдумывать, как это можно будет сделать.
Пока он размышлял, от Петра Владимировича прибыл гонец. Митрополит сразу же велел его привести.
Гонец немедленно явился, все еще пропыленный и усталый, потрясенный великолепием палат. Однако он держался достаточно решительно и попросил благословения, почти не заикаясь.
– Да благословит тебя Бог, – сказал Алексий, осеняя его крестным знамением. – Что привело тебя в такую даль, сын мой?
– Священник Лесного Края умер, – объяснил посланец, переводя дыхание. Он рассчитывал, что поведает о своем поручении не столь высокопоставленному человеку. – Благочестивый отец Симеон отошел ко Господу, и мы остались без кормчего, говорит госпожа. Она умоляет вас прислать нам нового, чтобы он наставлял нас в этой глуши.
– Ну что ж, – тут же отозвался митрополит, – благодари Бога, ибо ваше спасение близко.
Отпустив гонца, митрополит Алексий послал за Константином.
Молодой человек предстал перед иерархом – высокий, бледный, с горящим взором. Темная ряса подчеркивала красоту его волос и глаз.
– Отец Константин, – объявил ему Алексий, – тебя Господь призывает на благое дело.
Отец Константин ничего не ответил.
– Женщина, – продолжил митрополит, – родная сестра великого князя, прислала нам мольбу о помощи. Паства ее деревни осталась без пастыря.
Лицо молодого человека не изменилось.
– Ты – именно тот, кому следует отправиться туда и совершать богослужения для этой госпожи и ее близких.
– Батюшка, – отозвался отец Константин. Голос у него оказался на удивление низким. Прислужник, стоявший подле Алексия, ойкнул от неожиданности. Митрополит прищурился. – Это большая честь. Но у меня уже есть работа среди жителей Москвы. И мои иконы, которые я написал к вящей славе Божьей – они все тут.
