– Вы вдовец. Может быть, вы хотите поговорить о вашей покойной жене?
– Вы задаете много вопросов, доктор Теннент.
– Чем же в таком случае я могу вам помочь? Какую проблему вы хотите решить, придя ко мне?
– Я оказался прав, верно? – сказал доктор Джоэль. – Вы задаете много вопросов.
В шесть часов Майкл пожал руку Теренсу Джоэлю, и тот сказал, что хотел бы прийти на следующей неделе, в это же время.
Майкл закрыл дверь, сел за стол и просмотрел свои записи. Он чувствовал себя не лучшим образом – пациент утомил и смутил его. Да, долгий был день. Итак, доктор Джоэль, что мне с вами делать? Что там у вас в голове? Если хотите, чтобы я вам помог, вы должны открыться мне. Что я узнал о вас сегодня? На каждый мой вопрос вы отвечали своим. У вас чертовски сильное расстройство личности. Вы упрямы. Вы – контролирующий себя сумасшедший. Вы высокомерны. Скрытны. Вполне возможно, что вас мучает какая-то навязчивая идея.
За стеной визжала газонокосилка. Черт, сколько же там травы?
Он перечитал направление от личного врача Джоэля. Клиническая депрессия. Похоже, здесь дело совсем не в депрессии.
Под своими записями он сделал еще одну – только для себя: «ПКМ». Это значило: псих, каких мало.
Он повернулся к компьютеру и опять – в сотый раз за сегодня – проверил электронную почту. Его сердце подпрыгнуло, когда он увидел, что Аманда Кэпстик ему наконец ответила. Он навел мышку на ее письмо и открыл его. Как и посланное им, письмо было коротким и простым. Оно состояло из одного предложения:
«Я тоже скучаю».
26
Детектив-констебль Гленн Брэнсон с подозрением оглядел новенький спортивный «ягуар» с откидным верхом, который ехал ему навстречу, в Брайтон. Дорога шла вдоль берега реки. Крыша «ягуара» была опущена, «дворники» мели по ветровому стеклу, хотя дождя не было, аварийные огни включены.
Он присмотрелся к водителю – плотному юнцу, который бросил на него нервный взгляд. Гленн был в гражданской одежде и ехал на обыкновенной машине, но, если этот юнец не чужд преступному миру, он все понял по косвенным признакам: марке машины, ее цвету, виду радиоантенны. Гленн заметил, что паренек не пристегнул ремень безопасности.
За короткое время работы в полиции Гленн заслужил уважение коллег. Несмотря на то, что детективом он был без году неделя, жизненный опыт у него был богатый – он пришел работать в полицию сравнительно поздно, в двадцать девять лет. Два года отбарабанил констеблем, сначала в пешем патруле, потом в автомобильном, затем подал заявление на перевод в уголовный розыск. После окончания стандартного двухлетнего испытательного срока он прослужил еще год в качестве временно исполняющего обязанности детектива-констебля, затем, всего лишь два месяца назад, прошел курс повышения квалификации и с отличием сдал экзамены на звание детектива-констебля.
В своей прошлой жизни Гленн десять лет проработал вышибалой в ночных клубах. Он был черным, в нем было шесть футов и три дюйма, весил он немногим меньше двухсот фунтов и был лыс, как метеорит. Он мало с кем не мог справиться, и ему за его работу платили столько, что он долго не решался бросить ее. И нашел в себе мужество уйти, только когда родился Сэмми. Он хотел, чтобы сын гордился им. И не хотел, чтобы его сыну когда-нибудь приходилось говорить, что его отец работает вышибалой.
Обычно Гленн был уверен в себе, но за время сдачи экзаменов он узнал, что такое нервы. Ему нужно было столько всего запомнить. Ему уже приходилось видеть, как легко полиция может потерять дело из-за незначительной ошибки в процедуре ведения следствия. В фильме «Шторм-10» Кирк Дуглас, цитируя Эйнштейна, сказал: «Небеса состоят из мелочей». Хорошая полицейская работа тоже состоит из мелочей.
Гленн был честолюбив и выстроил определенный план своей новой карьеры. Он подсчитал, что к сорока-сорока пяти годам сможет дослужиться до инспектора или даже старшего инспектора. И тогда Сэмми не будет краснеть за него. Он будет говорить: «Мой папа старший инспектор».
Так и будет, Сэмми, я тебе обещаю.
И все-таки с этим «ягуаром» определенно было что-то не так.
Пока день складывался удачно. С утра его похвалил шеф. У подозреваемого в ограблении ювелирного магазина в Брайтоне было железное алиби – в момент налета он был в Лондоне. Это утверждал человек, который сам провел в Лондоне весь тот день. Гленн вычислил номер мобильного телефона, зарегистрированного на одно из подставных имен подозреваемого. Просмотрев счет, он увидел, что с этого мобильного телефона через два часа после налета было сделано два звонка из разных зон по линии Лондон–Брайтон – первый звонок южнее, второй севернее.
Краденая машина добавит еще одно перо на его плюмаж. Сегодня его ждало еще одно дело – ему нужно было взять у хозяев ограбленной ночью квартиры заявление и опросить свидетелей происшествия. Это не займет больше часа, а затем, как он надеялся, он сдаст смену вовремя, в четыре часа, и успеет на сеанс в 16:45 в «Герцоге Йоркском». Там шел фильм пятидесятых годов, который он никогда не видел на большом экране. «У моря». Гленн ел, пил и дышал старыми фильмами, что, впрочем, не мешало ему заниматься полицейской работой и семьей.
Он развернул автомобиль, резко прибавил скорости, обогнал две машины и прижался сзади к «ягуару». Похоже, водитель не мог разобраться с управлением. Гленн нажал кнопку радиосигнала на автомобильной рации и сказал:
– Это чарли-отель сто сорок четыре.
Ему ответил женский голос с центральной диспетчерской:
– Чарли-отель сто сорок четыре.
Водитель «ягуара» не видел Гленна. Он так и не отключил «дворники».
– Я следую за подозрительным спортивным «ягуаром», темно-синий, номер ромео пятьсот двадцать один америка-ноябрь-виктор, едет на запад по Хоув-Кингсуэй. Пришлите патруль для проверки.
– Спортивный «ягуар», темно-синий, номер ромео пятьсот двадцать один америка-ноябрь-виктор. Спасибо, чарли-отель сто сорок четыре.
Затем ожила его личная рация, висевшая на поясе. Диспетчер нескольких местных участков Рэй Данкли – Гленн видел его пару раз – вызывал констебля в форме.
– Поступил звонок от жительницы номера три по Аделаида-Кресент. Она сообщает, что уже три дня не видела свою соседку Кору Барстридж.
Гленн навострил уши. Он пошарил на поясе, снял с ремня рацию и поднес ее ко рту.
– Прости, что вмешиваюсь. Это чарли-отель сто сорок четыре. Ты имеешь в виду актрису Кору Барстридж? Ту самую?
– Думаю, да.
– Я знал, что она живет где-то здесь! Я еду к номеру пятнадцать по Аделаида-Кресент для опроса свидетелей, могу проверить.
