Когда-то Великий Рим пал, и его падение обозначилось на самом верхнем пике его могущества. И не потому что он потерпел поражение от персов, гуннов Аттилы или германских варваров – вестготов. Все это произошло позже, после начала мощного наступления чиновничества на трудовые слои Рима, когда ржавчина коррупции стремительно вела к обеднению народ. Рим погубило всесильное римское чиновничество, его мародерствующая власть над обществом, чванливость и чрезмерная самонадеянность цезарей. Эти процессы развивались исподволь в недрах мировой империи, когда, казалось, Рим приобрел власть над Миром. И не было силы, равной цезаристской «вертикали власти» – все трепетало перед ним. А население нищало, обираемое полицией, фискальными службами, судами, местными правителями, мириадами их чиновников. Некогда процветающие города и села приходили в упадок, толпы оборванцев бродили повсюду, сколачиваясь в бандитские армии, шайки разбойников нападали на караваны, разрушая вековые торговые пути, ремесленничество разорялось, аграрные хозяйства (фермы) приходили в упадок, пашни не обрабатывались. Некогда могущественные римские армии оказались разбитыми под натиском варваров. Рим пал.
После распада СССР: американские интерпретации
Вскоре после ликвидации СССР и воцарения Ельцина в Кремле в трактовках большинства западных обозревателей это событие стало рассматриваться как абсолютно позитивное явление в мировой и российской истории. Этот подход занял доминирующие позиции в определяющей мере под влиянием борьбы Ельцина с Российским парламентом и особенно после его уничтожения. Последний рассматривался как якобы сила, стремящаяся «восстановить СССР». Основываясь на таком совершенно искусственном методе (скорее в пропагандистских целях), американский президент-демократ Б. Клинтон вместе с германским канцлером Гельмутом Колем дали «добро» Ельцину на жестокую расправу с Российским парламентом.
При этом недавние еще восторги Запада по поводу демократических реформ Горбачева (1985–1991), так же как и непомерное «восхищение» перед российскими парламентариями, одолевшими путч ГКЧП, были преданы забвению. Было забыто и то, что Рональд Рейган, назвавший в 1981 г. СССР «империей зла», отказался от этого клейма в ходе визита в Москву, стоя рядом с Горбачевым в Кремле, у Царь-пушки. Им же было объявлено о конце эпохи «холодной войны» и стремительном продвижении СССР к демократическим ценностям. Помнится, читая рейтинги мировых политических деятелей в конце 1997 г., я был поражен тем обстоятельством, что Горбачев – «дружественный Горби» – как стали называть его на Западе, опережал по популярности ведущих государственных деятелей Запада, в том числе Рейгана в Америке. А СССР по праву стал восприниматься как современное государство, вполне демократическое, избавляющееся от остатков тоталитаризма мирным образом, через волеизъявление его народа (ныне вся официальная и неофициальная российская пропаганда «забыла» горбачевский период истории СССР и всякое упоминание Советского Союза отождествляет со «сталинщиной», сталинским тоталитаризмом, игнорируя его слом, осуществленный Никитой Хрущевым.).
И вдруг, после декабря 1991 и октября 1993 г., всю советскую историю, включая горбачевскую эпоху, которая восхваливалась на Западе как демократический прорыв, и в российской, и в западной печати, вопреки исторической правде, стали представлять как «семь десятилетий сурового и безжалостного полицейского государства». (См.: Обзор «После распада»//Мир перемен, 2006, № 4, с. 17.) Так, возвеличивая Ельцина, его вклад в разрушение СССР, уничтожение парламентарной республики, сотрудник центра Гувера при Стэндфордском университете М. Макфолл пишет в The Washington Post, что кончину самого жестокого режима, который являлся величайшей угрозой для западной цивилизации, можно назвать «предотвращенным Армагеддоном». (Там же, с. 22.) Это – предельно грубая ложь, но отметим – Макфолл всего лишь заимствовал эту «идею», которая ежедневно внедряется в массовое сознание в самой России.
Американские аналитики в своей основной массе, поддерживая такой «усеченный», весьма ограниченный подход к этим двум событиям, видимо, исходят из той посылки, что он позволяет им очень просто объяснить сложнейшие процессы, связанные с двумя величайшими трагедиями (1991 и 1993 гг.), и оправдать позиции правящих кругов западных держав, поддержавших действия Ельцина в обоих событиях. Реформы же Горбачева, которые реально ликвидировали всесилие коммунистической партии и дали возможность нам, Российскому парламенту, выдвинуть Ельцина своим лидером, защитить его в 1990–1991 гг., не дать свергнуть Союзным властям и т.д., – все это стали называть «химерами». Крайняя ограниченность такого подхода всегда бросалась в глаза даже при самом простом анализе – выходило, что Ельцин, как древнеегипетский фараон, сам себя породил – вне демократических норм, порядков и процедур, которые быстро вводились в тот период и в СССР, и в Российской Федерации. Разве мог Ельцин действовать вне Российского парламента, всенародно избранного на самом пике развития демократического процесса в СССР в 1990 г. (как следствие горбачевской демократической революции)? Конечно, нет – его немедленно «сожрали» бы союзные власти – без мощной поддержки Верховного Совета России, который и породил Ельцина.
