О сыны земли фиванской! Вот, глядите: вот Эдип, Он, постигший мудрость Сфинкса, он, прославленнейший царь. Всем тогда была завидна доля баловня Судьбы — И она ж в пучину горя ввергла страшную его. Жди же, смертный, в каждой жизни завершающего дня; Не считай счастливым мужа под улыбкой божества Раньше, чем стопой безбольной рубежа коснётся он.
Суть мифа проста: от судьбы не уйдешь. За преступление, даже нечаянное, рано или поздно придёт расплата. Никто не знает (не считая богов и оракулов), что может произойти с человеком.
В «Опытах» французского философа и писателя Мишеля Монтеня есть глава: «О том, что нельзя судить, счастлив ли кто-нибудь, пока он не умер». Приведя несколько поучительных примеров, он заключил: «Оценивая жизнь других, я неизменно учитываю, каков был конец её, и на этот счёт главнейшее из моих упований состоит в том, чтобы моя собственная жизнь закончилась достаточно хорошо, то есть спокойно и неприметно».
История Эдипа призвана показать именно это. Напрасно и необоснованно Фрейд считал её безнравственной. Он истолковал её на свой лад, приписав Эдипу психическую аномалию, которой у него не было.
Есть ли подобный комплекс у других людей? Возможно. Психических отклонений предостаточно. Тот, кто поверит в эту гипотезу Фрейда и даст волю своей фантазии, может найти у себя Эдипов комплекс. Это не избавит его от неврозов и депрессий, но, скорее всего, станет их причиной.
…На собственном опыте Зощенко убедился: поиски причин душевного недуга и лечения «по Фрейду» не дают положительного эффекта. Венский психиатр настолько уверовал в эту гипотезу, что придал ей универсальный характер. А она ни в коей мере не раскрывает физиологические основы высшей нервной деятельности.
Полвека назад американский философ Г.К. Уэллс в фундаментальной работе «Павлов и Фрейд» отметил: «Позиция Павлова в отношении психологии и психиатрии состоит в утверждении, что они не могут стать точными науками, если не будут прочно базироваться на физиологии и патофизиологии высшей нервной деятельности. Позиция Фрейда состоит в том, что хотя психическая деятельность и является функцией мозга, она тем не менее представляет собой независимое явление и что научная психология и психиатрия могут быть построены без помощи физиологии мозга».
И.П. Павлов высказался так: «Когда я думаю сейчас о Фрейде и о себе, мне представляются две партии горнорабочих, которые начали копать железнодорожный туннель в подошве большой горы – человеческой психики. Разница состоит, однако, в том, что Фрейд взял немного вниз и зарылся в дебрях бессознательного, а мы добрались уже до света».
К тому же выводу пришел и Зощенко. Отталкиваясь от данных физиологии, он писал: «Высший этаж – кора мозга и подкорковые центры. Здесь источники приобретённых навыков, центры условных рефлексов, нашей логики, речи. Здесь – наше сознание. Нижний этаж – источник наследственных рефлексов, источник животных навыков, животных инстинктов…
Высший этаж мыслит словами. Нижний – образами. Можно допустить, что такое образное мышление свойственно животному и в одинаковой мере младенцу».
Учёные выяснили, что мозг вдобавок разделён на левую и правую половины, которые не только взаимодействуют, но и конфликтуют. Но общая схема, нарисованная Михаилом
Михайловичем, остается верной. Она помогла ему навести порядок в собственном духовном мире:
«Почему давние страхи простились с моей особой? Они простились только лишь потому, что свет моего разума осветил нелогичность их существования».
Так нейтрализуются опаснейшие неврозы и стрессы. Важную роль играет сам выход из состояния неопределённости, нервного напряжения и разбалансировки сознания, названного академиком П.В. Симоновым «болезнью неведения».
«Моя голова, – констатировал Зощенко, – стала необыкновенно ясной, сердце было раскрыто, воля свободна». И ещё: «Я вспомнил множество историй разорванных и не-разорванных связей. И все они с математической точностью утверждали законы, открытые Павловым. И в норме, и в патологии законы условных рефлексов были непогрешимы».
