Осмотрелся.
Солнце уже село. Я стоял, широко расставив ноги. Одежда прилипала к телу. Кажется, мокрый насквозь. Запах собственного пота был непривычным, очень кислым.
На правом ботинке оторвалась подошва, и выглядывающий носок насмешливо посматривал на меня. Я вытоптал полянку диаметром метров 5, травы на ней почти не было.
На краю полянки сидел бомжеватого вида дед. Склонив голову, курил и смотрел на меня.
Глава 59
Я тяжело опустился на землю. Дед же молча поднялся, подошел и протянул начатую пачку «Беломорканала» и коробок спичек. Я дрожащими руками достал папиросу. Шершавой щеткой языка облизнул рот, еле разлепив его. Воткнул папиросы. Чиркнул спичкой. Жадно затянулся. Откинулся на руки и выпустил дым в звездное небо. Затянулся еще, уже спокойнее.
Перевел взгляд на деда и благодарно ему кивнул. Тот подмигнул двумя глазами. Спросил сочувственно:
– Что, совсем приперло?
– Не то слово, отец.
– Бывает, – знающе покивал тот. – Сейчас-то полегчало?
– Да, очень.
Я прислушался к себе. Давящая боль в груди ушла. Я свыкся с ней настолько, что заметил ее лишь сейчас, когда она ушла. Спину больше ничего не сковывало. Голова была ясной, свежей. Недовольные голоса в ней замолкли. Не было сомнений – вернутся. Но меня это совершенно не волновало.
Встал на ноги. Все мышцы ныли.
– Попить бы… – пробубнил я, еле ворочая языком.
– Попить или выпить? – задорно спросил дед.
– Нет, именно попить.
– А, ну так вона, колонка на соседней улице. Иди, там попьешь и умоешься, – дед махнул рукой.
– Спасибо тебе, старый. Я тут сильно буянил?
– Достаточно, – со знанием дела сказал тот. – Одни даже хотели ментов вызвать, но я им сказал, пусть бесы из парня выйдут, не трогайте.
Вот оно что. Он прав, на экзорцизм это очень походило…
– А я долго, это… – я не нашелся, как назвать свое времяпрепровождение.
– Бесновался? – подсказал дед.
– Ну да.
– Ну, часа два-то точно. Я тут живу недалеко, в гаражах. Вот на крик и вышел. Дай, думаю, присмотрю за парнем, чтобы не случилось ничего.
– Ты, что ли, такое часто видел? – вытаращился я на него.
– А что ж? Эка невидаль! В деревне, бывало, напьются мужики с горя и волком воют. А потом сидят да песни горланят. Душа-то ежели болит, как до нее добраться? Только через крик и можно ее от шелупони всяческой очистить.
Дед посмотрел на меня назидательно. Я почесал голову. Сил думать не было, но его слова меня ободрили. Значит, я не занимался постыдным делом. Наоборот, настолько обычным, что даже деревенские меня понимали.
Глава 60
– Ты бездомный, отец? – спросил я и сам смутился своей прямоте.
– Есть такое, – кивнул он мне и вдруг в один момент стал старше и несчастнее. – Хочешь спросить, как такое вышло?
– Если можешь, расскажи.
– Да чего, могу. Пришел ко мне как-то сын. Перепиши, говорит, на меня квартиру. Мне, мол, нужно зачем-то, для бизнеса вроде. Короче, зачем-то нужно. Я и переписал. Раз сын просит, чего же я родному откажу? Я в этих бумагах никогда не разбирался. Так он приехал ко мне как-то опосля и говорит: «Батя, я квартиру продал». Я говорю ему: «Сын, а я где жить-то буду?» А он мне и отвечает: «А ты, когда бухал все мое детство, думал, где я жить буду? Я же по родным мыкался, по интернатам. Вот теперь ты попробуй». Спрашиваю: «То есть ты мне отомстить решил?» – «Считай, что так», – отвечает. Вот я собрал два мешка шмотья, да и вышел на улицу. Вот с тех пор нету у меня жилья. И сына тоже нету.
Подбородок деда задрожал, покатились слезы. Смахнув рукой, он поднял глаза к небу. Я встал, подошел к нему. Сел рядом. И уже сам протянул пачку папирос и спичку. Покурили. Помолчали.
– Я же не от хорошей жизни пил, – продолжил старый. – Никто от добра в бутылку не полезет. Овдовел я рано, как сын, считай, родился. Вот и не выдержал, запил. С тех пор, в общем-то, и пью.
– То есть все пьют от горя? – не понял я.
