И я, поэт, в Японии рождённый, В стране твоих врагов, на дальнем берегу, Я, горестною вестию сражённый, Сдержать порыва скорби не могу… Вы, духи распри, до земли склонитесь! Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи! При имени Макарова молчи. О битва! Сопричислен русский витязь К великим полководцам всех времён.
8
Служба в штабе Туркестанского военного округа и командование Памирским отрядом — этих страниц из жизни Снесарева достало бы, чтобы имя его навсегда осталось в военной истории Отечества.
Одновременно в Ташкенте штабс-капитан напряжённо занимается научно-исследовательской работой, составляет выпуски «Сведений», касающихся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом (таковых «Сведений» он составил и отредактировал два с половиной десятка, также и публикуясь в них), преподаёт математику в кадетском корпусе, собирает свою библиотеку, участвует в деятельности Географического общества и Общества востоковедения, читает лекции в Военном собрании, выступает солистом на музыкальных вечерах и концертах, в Пушкинском обществе и певческом кружке «Лира», и исполняемые им «Вечернюю звезду» из оперы Вагнера, «Лесного царя» и «Ночной смотр» присутствующие всякий раз просят повторить.
Свидетельством его служебной деятельности и научной работы, а также умонастроения во время пребывания в Средней Азии являются письма сестре Клавдии и опубликованные тогда работы, в их числе «Краткий очерк Памира», «Памиры», двухтомный «Северо-Индийский театр (военно-географическое описание)», огромный задел для трудов по Индии, Афганистану, которые выйдут много лет спустя.
А его переводческая деятельность? Вместе с А.А. Половцевым он перевёл «Кафиры Гиндукуша» Джорджа Робертсона, того, с кем английский полковник Дюранд совершал четырёхмесячное, сдружившее их путешествие по Кашмиру. Главный же ранний переводческий поистине подвиг Снесарева — «Созидание границы» («Труды границы»). В предисловии к книге он говорит о том, что полковник Дюранд «дал прекрасный труд». Но и перевод прекрасен: ясен и точен, да ещё сопровождён пояснениями и уточнениями переводчика, глубокими и тактичными.
Снесарев, переводя на русский книгу английского коллеги, «блюстителя пограничных районов», словно заново переживал своё не столь давнее путешествие, солидарный с тем, каким увиделся Дюранду обетованный Кашмир — индусский край, первый на снесаревском пути в Индию: «Долина Кашмира, около 120 вёрст в длину при 30 ширины, представляет собою самый прелестный уголок в мире. Замкнутая могучим амфитеатром снеговых гор, орошённая прекрасной рекою, которая бежит по богато возделанным полям, и тысячью горных ручьев, с целой цепью дивных озёр, многочисленными деревнями… долина Кашмира, по крайней мере с внешней стороны, является земным раем Востока».
Но, разумеется, не ради восхитительных географических красот, искусно описанных английским полковником, затеян был перевод. В книге разворачивается картина колонизационного искусства, умения англичан заранее добиваться «самого широкого осведомления», приходя в новые края, сосредоточиться на главном — здесь военная, географически оптимально продуманная защита, административная система, учитывающая местные традиции, устройство дорог, мостов, школ, госпиталей, аптек, иными словами, всё то, что обычно приносило англичанам успех при поступательном создании своей разбросанной по всем континентам империи.
«Суровая радость впервые вызвать к жизни порядок из хаоса» — это заявление английского военного в конце книги, в сущности, вытекало из всего опыта Британской империи — цивилизовать мир, из хаоса сотворить порядок, как он понимался островными новоустроителями. Переводя Дюранда, Снесарев не раз подумал, сколько таких дюрандов у англичан — многовековая система подготовки государственных, военных, дипломатических мужей-управленцев, огромная культура путешествий, освоений, колонизации. Но зависти, разумеется, не было, разве что горечь. Вопрошал: почему соотчичи, худо-бедо помня о прошлом, так мало озабочены настоящим и так мало заглядывают в будущее?
