Н.П. Моисеенко. Сталинград-Кавказ, 1942 г.
В 1941 г. начальник генерального штаба немецкой армии в своём дневнике писал: «В Великороссии необходимо применение жесточайшего насилия. Идеологические узы недостаточно прочно связывают русский народ. Жесткое насилие позволит разорвать эти узы и добиться победы». Такие инструкции получали наступающие немецкие войска, надеясь жестким ударом на Кавказе разорвать эти узы и посеять межнациональную рознь.
А, как говорил И.В. Сталин в своей речи 6 ноября 1941 г.: «Но немцы и здесь жестоко просчитались и не смогли добиться серьезного успеха и в этом вопросе».
Правда, в отдельных случаях, с некоторыми малыми народами Северного Кавказа, немцы имели частичный успех, и из этих народов было создано ряд подразделений, выступивших на стороне врага. Однако меры принятые Верховным командованием локализовали и ограничили их успех. И, как говорил товарищ Сталин: «Широкого успеха, в этом вопросе, противник не имел».
Какие же это были меры, о которых создано так много легенд, действующих и поныне. Не знаю, как впоследствии развивались события, – говорил Отец, – но в 1942–43 годах на Грозненском направлении немцы создали мусульманский батальон из народов Кавказа.
Никакого национального недоверия к народам Кавказа у Советского правительства, в тот период не было. Создавались национальные подразделения и армянские и азербайджанские, да и других народов Кавказа. И даже была попытка создания чеченской кавалерийской дивизии.
Но в одном из аулов на Грозненском направлении была проведена мобилизация молодежи, которая приняла присягу и получила оружие. Однако под влиянием агентуры исламского батальона, они перебили присланный из фронтовых частей сержантско-старшинский состав, и ушли в горы.
И тут же загремели выстрелы и взрывы на дорогах. Эти люди начали диверсионную деятельность по дестабилизации тыла, именно тогда, когда немцы проводили наступательные операции.
С фронта была снята одна из частей НКВД, где она сдерживала наступление противника и была расквартирована в этом ауле. Насколько я помню, – говорил Отец, – эта часть принадлежала 11-й стрелковой дивизии НКВД, занимавшей оборону на реке Баксан. Образовавшимся диверсионно-подрывным группам, было предложено сложить оружие. Но взрывы и нападения продолжались.
Тогда командование решило, выселить из зоны боевых действий жителей аула, которые оказывали восставшим всяческое содействие. И сколько бы впоследствии не говорили, что это были мирные жители, но они в условиях, когда речь шла о самом существовании народа, оказывали активное содействие противнику.
Подъехала колонна машин, в неё усадили жителей аула, разрешив взять с собой часть имущества и даже мелкий скот, и отправили по маршрутам беженцев с тем же обеспечением, что остальных. Никаких других условий, более худших или более лучших им не создавали, да и создать в тех условиях не могли. Эти страхи уже были дорисованы в пропагандистских легендах впоследствии.
Боевикам вторично предложили сложить оружие, пообещав отправить их к семьям. Кто спустился с гор, был отправлен по маршрутам беженцев. А по тому, кто продолжил борьбу был открыт огонь на уничтожение, как по фашистским наймитам, по всем законам военного времени. Кстати эта очистка тыла, как её начали называть впоследствии «депортация», была одобрена, для всех воюющих сторон, на совещании большой тройки в Тегеране, тем более что немцы применяли в действительности зверские методы для очистки тыла в прифронтовых полосах. Ну, все эти рассуждения были намного позже, а пока, на других участках фронта противник продолжал активные боевые действия наступательного характера, которые нужно было незамедлительно отразить.
Под Орджоникидзе, из курсантов военного училища, был создан особый полк НКВД, который был брошен в прорыв и, нанося контрудар, перешел в наступление. Комиссаром этого полка был Г.И. Алейников, впоследствии генерал, а заместителем политрука, один из воспитанников Запорожского комсомола, Аркадий Климашевский, который в бою под Орджоникидзе, уничтожив восемь фашистов, грудью закрыл своего командира Г.И. Алейникова, а сам погиб.
