1
Поди ж ты! Солнца луч любовно тронул ласковым прикосновеньем зраки мои. Уж утро славят гомоном своим ликующие птицы! Сладкоголосая гармония арфоподобных голосов ворон московских и бездомных, провинциальных галок встречала торжествующим хором румяную Аврору, а златокудрый Феб распускал по лицу земли светлые нити своих волос…
Ее тело источало амбру и мускус. Мое — запах пота, табака и водки. Ее глаза сочились киноварью, мои сочились пурпуром, свежим гноем и слезились…
— Где я? — просил я, нечаянно пустив утреннего петуха из пылающего Ада чрева своего. Прокашлявшись, повторил вопрос. Надо бы, по логике, конечно, начать с того: кто Она? Эта очаровательная голенькая фея с вызывающе лохматыми подмышками и шершавой, словно наждак, кожей жопы. Это я так вчера сходил на концерт Элиса Купера. И я расслабил пояс Времени, спустил трусы застенчивой Вечности. Бодуновый торчок охватил мое мужское начало.
— Как ты хочешь, чтобы я сделала? — слышу я нежный голос, чую дуновение перегарного ветерка на своей щеке.
— Моя сумка где?.. Там фотоаппарат… — тревожно восклицает все мое существо.
— В коридоре.
— Уф-ф-ф-ф-ф-ф-ф…
— Да расслабься ты. Все нормально. Вчера мы с тобой занимались такими постыдными вещами, — говорит прекрасная незнакомка, тяжело дыша от моего прикосновения к дрожащему лону, потом к сфинктеру, пошевеливаясь подо мной, покряхтывая, тревожно напрягаясь всем своим существом.
— Что? Постыдными? Я? Этого не может… Какими? — интересуюсь я тоном эксперта по постыдным категориям. О! Вязкая тягучая слюна утреннего поцелуя — родная сестра слюны смачного плевка в лицо. Иногда, толчками я чувствую себя глубоким старцем, ни на что, кроме ебли, не способным.
— Ну, там, в «Олимпийском», во время концерта… На последнем этаже, прямо… Потом в кустах, на остановке. Там люди были… на остановке… У меня даже линзы из глаз выскочили…
— На остановке? Срамно-то как! Да… Как-то неловко вышло с остановкой, не по-людски, — после получасовой паузы, покачав укоризненно головой, легко соглашаюсь я, увеличивая темп, переходя с блюза на фокстрот, потом на ча-ча-ча, а потом и на джайв. «Вроде я повесничаю и распутничаю, но все же работаю», — успокаивал я себя во время перехода с джайва на заключительное рубато.
Как мне спросить ее имя? Да и важно ли оно? Когда-нибудь я его таки узнаю. И, словно прочитав мои мысли, она оживленно спрашивает, больно и неловко обняв меня, игриво взлохматив мою кудлатую бошку:
— Ты хоть помнишь, как меня зовут? У тебя такая виноватая растерянность в глазах…
— Я это… как бы, виноват и растерян с утра, право…
— Записывай! Меня зовут Таня. Я с «Российского радио». Вспомнил?
Меня вовсе не удручают подобные казусы. Да, мы не представлены. Да, у нас не было прелюдий и совместных походов в театр и «Макдоналдс». Излишняя упорядочность, регламентированность бытия равнозначна торжеству энтропии. Задача моей жизни сопротивляться градиенту энтропии и противодействовать тепловой смерти Вселенной моей жизнелюбивой личности. Секунда, по имени Таня, изменила траекторию движения моей Вселенной. Рядом с ней я априори чувствовал себя будущим коварным изменщиком, нелепым неквалифицированным каменщиком-самучкой и смущенно прятал взгляд похмельных очей.
Есть фактическая память и есть — поэтическая. У меня доминирует поэтическая. Она отмечает прекрасные, абсурдные и эзотерические совпадения, которые именуются случайностями. Эти разноцветные, экзотические, волшебные птицы случайностей слетелись мне на плечи: ворона журнала «ФАС», крупный селезень «Комсомольская правда», упругая пичужка Таня с волосатым афедроном, громогласный сокол Элис Купер. Случайность и есть послание Бога, видимое, могучее и влиятельное проявление его Воли. Мы мечтаем о неведомом, не подозревая, что это неведомое может нести с собой как Счастье и Радость, так и Разочарование, Отчаяние, Беду и Горе. Трагедии Эсхила — это свидетельства неотвратимости судьбы и Божьей Воли. И если твое Будущее, в силу эзотерических случайностей, становится тебе ведомым — его все равно не отвратишь. Поэтому — лучше — не знать Будущего. И с желаниями своими быть осторожнее. НО Я, К ЖУТКОЙ РАДОСТИ СВОЕЙ, ЗНАЮ СВОЕ БУДУЩЕЕ! И НЕ БОЮСЬ ЕГО! ОНО — ДОБРОЕ!
