NNНиэль проснулась на рассвете. Сладко потянулась, осторожно выбралась из телеги, стараясь не разбудить прижавшихся к ней в поисках тепла детей Тариши, и зябко передернула плечами. Все же утром в горах прохладно даже летом.
Солнце поднималось над восточным хребтом, прогоняя зябкий туман, гомонили в ветвях деревьев птицы, приветствуя новый день, да тихо копошилась у разгорающегося костра удивительно бодрая для столь раннего времени Тариша.
– Доброе утро! – едва слышно, стараясь не разбудить остальных, поздоровалась Ниэль.
– И тебе доброго утра, – улыбнулась женщина. – А скажи-ка мне, к твоей Стражнице на рассвете можно прийти? Или обязательно на закате?
– Почему обязательно на закате? – удивилась сонная на-тиань, все мысли которой были заняты размышлениями о ледяной воде горного озера. Но, увы, умываться все равно придется…
– Ну так сама говорила, что богиня твоя – Закатная Стражница, – логично пояснила женщина, аккуратно подвешивая над огнем котелок с водой.
Ниэль замерла, осмысливая сказанное. И ведь не придерешься…
– Да ей как-то все равно, – честно ответила «жрица». – Нет у нее особых приемных часов и дней. И никаких регламентированных молитв тоже нет. В принципе нам даже к святилищу подниматься не нужно, она и здесь нас прекрасно слышит.
– Хм-м… надеюсь, ты не ошибаешься, – недовольно отозвалась Тариша, явно раздосадованная столь наплевательским подходом жрицы и ее богини к отправлению религиозных обрядов и церемоний.
– А смысл представления устраивать? – хмыкнула девочка. – Ей это не нужно, она же настоящая богиня, а не ярмарочная шарлатанка. Но если тебе очень хочется чего-то зрелищного, я могу придумать…
Женщина набрала побольше воздуха, чтобы отругать юную жрицу за несерьезное отношение к богам, и развернулась к тихо смеющейся Стражнице, уперев руки в боки. Но, видимо, по-настоящему рассердиться на Ниэль у нее не получилось, так что, махнув рукой, Тариша невольно присоединила тихий грудной смех к хихиканью Стражницы:
– Уела, маленькая колючка! Ладно, раз твоя богиня не терпит пустых славословий и восхвалений, то нам же легче. Посмотрим, может, и сладится у нас с ней…
– Значит, решили-таки уйти под ее руку? – не удержавшись, уточнила Ниэль.
– Попробуем, – вздохнула Тариша. – Места здесь хорошие, не обманула ты. Все как есть обсказала. Спрятаться и выжить, переждать войну… а коли получится, то и навсегда остаться. Детей вырастить. А ежели повезет, то есть куда и односельчан привести. Вот только найдем ли кого?..
– Будущего не знают даже боги, – пожала плечами на-тиань. – Стражница, конечно, богиня, но сейчас ее рука простирается только над этой долиной. В общем, пока обещать помощи в поисках родни не могу, прости.
– Что ж, по крайней мере, честно, – снова вздохнула собеседница Ниэль.
Стражница в ответ молча пожала плечами. А чего та, собственно, от нее ожидала? Что на-тиань по первому зову рванет искать и вызволять из плена ее односельчан? Не много ли хочет эта женщина от десятилетней девочки? Тем более, если уж говорить откровенно, от «жрицы» чужой богини. Ниэль, конечно, и рада была бы помочь, но она ведь сразу и честно сказала, что сил у нее пока недостаточно.
– О, ты уже проснулась? – раздался удивленный голос за спиной девочки. – Доброе утро тебе, Ни-эль.
– Привет, Маи, – улыбнулась Стражница.
– О чем беседуете?
– О богах, молитвах и прочих мелочах, – хмыкнула на-тиань.
Тариша поперхнулась и возмущенно уставилась на откровенно богохульствующую юную жрицу. Ниэль насмешливо улыбнулась, с трудом удержавшись от желания по-детски показать язык.
Нет уж! Она не собирается устраивать тут торжественные обряды, шествия и многочасовые молебны. И ее людям лучше принять это и привыкнуть сразу. Не нужно ей такое. Просто не нуж-но! Ей достаточно искренней веры. Той самой, что очень быстро умирает в долгих церковных бдениях, заменяясь скукой и обыденной необходимостью не выделяться из толпы – «быть как все».
