– Над славным Эссендором беснуется метель,Оденься потеплее, а я возьму свирель.Скорее, ах, скорее выходите за порог!Нас Полуночный защитит всегда единорог,Нас Полуночный защитит всегда единорог!Среди белых снежинок в темноте ночнойДай мне руку свою и потанцуй со мной.Мы рождены для счастья и не ведаем тревог:Нас Полуночный защитит всегда единорог,Нас Полуночный защитит всегда единорог!
Сейчас, в разгар лета, среди бушующей зелени и подёрнутых розоватой дымкой скал, эта песня казалась странной и неуместной. Но, несмотря на это, она оставалась прекрасной. А Тэнди изо всех сил гнала от себя вызванные ею воспоминания. Сперва музыка навеяла мысли о первой зиме в коттедже мадам Тилбери, когда они все вместе жарили в камине каштаны. Она тогда обожгла пальцы горячей кожурой, и на них появились большие красные волдыри. Затем перед глазами всплыл далёкий образ матери, обучающей её у очага играть на свирели. И наконец девочка вспомнила, как сидела на крыше вместе с Финчем и Хэтти, а совсем маленький Тиб выглядывал из окна. Они тогда всю ночь напролёт караулили Полуночного единорога, но так его и не увидели.
Сосредоточиться на мелодии становилось всё трудней, но Тэнди пересилила себя и, отогнав навязчивые воспоминания, стала прислушиваться к своему новому другу и аккомпаниатору, Чёрному Дрозду. Она впервые в жизни играла настолько чарующе красиво.
Когда песня подошла к концу, Сандер ободряюще улыбнулся:
– Вот видишь! Птицы – лучшие учителя музыки. А теперь давай, верни мне мою свирель. Что-то я уже по ней соскучился.
С того момента каждый привал, каждый закат и каждый рассвет их путешествия сопровождался очередным уроком. Девочке нравилось пробовать новые приёмы и оттачивать своё мастерство. И, надо сказать, она делала успехи, хоть до мастерства Сандера ей было ещё очень далеко. Стоило ему коснуться губами свирели, как его спутница забывала обо всём на свете, словно весь мир растворялся в мелодии. Порой Тэнди даже казалось, что на инструмент наложены какие-то волшебные чары, но, увы, когда играла она сама, становилось очевидно, что это не так. И тогда она начинала думать, что чарами владеет сам музыкант.
Охота
Тэнди
Провизия, которую Тэнди прихватила из коттеджа, довольно скоро закончилась, так что путникам пришлось перейти на ягоды и грибы. Сандер со знанием дела рассказывал, какие из них пригодны для еды, а какие – нет, и девочка полностью доверилась его опыту. В конце концов, не зря же он называл себя профессиональным путешественником.
Увы, подобный рацион не смог обеспечить сиротку силами для такого длинного и сложного пути, и когда её живот в очередной раз издал громкое урчание, она обратилась к своему проводнику:
– А мы не можем раздобыть где-нибудь нормальной еды?
– Запросто. Мне не привыкать искать себе пропитание. Будем охотиться, – ответил он совершенно обыденным тоном.
– Охотиться? Как? У нас ведь нет оружия, – удивилась Тэнди. Насколько она знала, для такого дела требовалось ружьё или по крайней мере лук и стрелы.
– Как нет? Ты вроде неплохо управляешься с рогаткой, – улыбнулся юноша и потёр рукой ушибленный глаз. Фингал под ним уже уменьшился, сменив свой пугающий фиолетово-синий цвет на бледно-жёлтый.
За всё время путешествия музыкант впервые упомянул о неприятном инциденте у городских стен. Девочка почувствовала себя неловко, но виду не подала и гордо вздёрнула подбородок. Без сомнения, в той ситуации она повела себя правильно, а значит, ей нечего стыдиться. Тэнди вытащила из кармана рогатку и нежно провела пальцем по её гладкой рукоятке, вспоминая Тиба.
– Даже не знаю, какую дичь я могла бы этим подстрелить, – задумчиво произнесла она. – Разве что воробья да пару гусениц.
– Что ж, тогда придётся действовать по старинке. Воспользуемся моей флейтой. Я уже говорил, что с её помощью могу загипнотизировать любого зверя. Спорим, тебе не терпится увидеть меня в деле? – Опустив на землю свой дорожный мешок, Сандер скрылся в густых зарослях высокого кустарника. Девочка последовала за ним, и оба присели на корточки, притаившись среди ветвей.
