ГОВОРИТ КЛЕОТЕР-ЦАРЬ: «Когда я стал ванактом в Микенах и во всей Ахайе, люди злонамеренные попытались восстать против Дия, Отца богов, разрушить храмы, потушить священный огонь на жертвенниках. Тогда я ополчился на них. Дий, Отец богов, помог мне. Я сокрушил их, пресек их замыслы, пролил их кровь и разметал их кости. Это я сделал во имя Дия, Отца богов, даровавшего мне царство...»
ТЕТ«Эти парни»
Эти парни имели совершенно разбойничий вид. Да они и были разбойниками. Деметрий и Ладос, вожаки одной из самых наглых шаек, доставили немало головной боли стражникам, уходя из всех ловушек и прорываясь через облавы. Поймал их Афикл: попросту скрутил, разогнав предварительно всю шайку. Теперь оба они – рыжий Деметрий и чернобородый Ладос – оказались там, где им и положено – в дворцовом подземелье, чтобы в ближайшее время отправиться на крест.
Крест – это было мое нововведение, которое произвело неизгладимое впечатление на микенских разбойников. Даже такие головорезы, как эти двое, предпочитали покаяться, дабы избежать бронзовых гвоздей в запястья. Миловать их, однако, я не спешил – мерзавцы обещали рассказать нечто важное, но пока лишь нудно каялись в своих бесчисленных грехах.
– ...Ну, продавали мы их, – бубнил Деметрий, угрюмо глядя на сидевшего напротив Мантоса, – людей, стало быть. И в Аргос продавали, и в Трезены, и в Пилос. И в Микены продавали...
– А каких и резали, – вздохнув, добавил Ладос, – ежели в цене не сходились.
– Ванакт, – негромко проговорила Дейотара, незаметно пристроившаяся в углу, – мерзавцы крадут твое время. Я бы их для начала кастрировала, а затем посадила на кол...
– Так продавали же! – повысил голос Деметрий, испуганно поглядев на царевну. – Многих продавали, стало быть...
– И резали, – согласился Ладос.
Я подумал, что Дейотара права – молодчики вели себя нагло.
– Так ведь кому продавали? – воззвал ко мне Деметрий, воздев грязные ручищи. Тяжелые цепи глухо звякнули. – Кто серебро давал! А кто нам серебро давал? Не тиряне, не сидонцы вонючие. Эти давали... Которые Старым поклоняются...
– И много давали, – Ладос кивнул черной бородой. – Когда серебро, а когда и золото. Очень им люди нужны.
– Кому – им? – Мантос нетерпеливо дернул плечом.
Деметрий вздохнул:
– Я же говорю, Старым которые поклоняются. Им для Старых люди нужны. Эти, которые Старые, обычных жертв не хотят. Нет, чтоб козла или там курицу...
– ...Или быка, – подсказал Ладос.
– Ну, быка. А Старым люди нужны. Вот мы людей и продавали, чтоб в жертву их, стало быть...
– Старые – это что, боги? – Мантос повысил голос. – О чем болтаешь, разбойник?
– Так ведь известно! – Деметрий испуганно отодвинулся. – Не боги они, а просто Старые. Говорят, раньше они вместо Дия и Поседайона были. А теперь их в Тартар заперли, ну и... А без жертв им нельзя. Вот мы людей и продавали. В Аргос продавали, в Навплию. Ну и в Микены...
Я слушал нудное перечисление городов и поселков, где шайка продавала взятых в плен, и думал, что в крысиной норе – и проблемы крысиные. Я ждал войны, мятежа, заговора, чумы, наконец, но беда пришла с другой стороны – начали пропадать люди. Вначале я грешил на пиратов и всерьез думал заняться укреплением флота, но затем все чаще стали доходить слухи о тайных жертвоприношениях. Вместо войны с чужими армиями пришлось бороться с богами. Хотя и, так сказать, отставными. Старыми...
А начиналось все неожиданно мирно. Меня признала вся Ахиява, кроме Аргоса, базилей которого попытался объявить нового ванакта самозванцем. Я послал туда Мантоса с сотней воинов, велев притащить упрямца на веревке. Через три дня он вернулся – город был взят, а вместо базилея лавагет прислал его голову.
Я снизил подати, простил недоимки, выпустил колодников, подарил несколько бронзовых треножников в ближайшие храмы и решил, что смогу спокойно дожить до весны. Это казалось не таким уж сложным делом. Забот поначалу было много, но я заставил совет заседать каждый день, добавил Мантосу двух помощников-гекветов, и все достаточно быстро рассосалось. Соседи, вначале ничего не понимавшие, поспешили признать нового ванакта Микасы, а Орхомен без войны уступил то, что хотел у него забрать покойный Ифимедей. Я уж всерьез подумывал о путешествии в Навплию, чтобы сесть там на первый же финикийский корабль. Смущало лишь то, что без меня вся компания тут же передерется, а оставлять после себя пепел не хотелось.
