Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 77
Чарли быстро смекнул, что под легкого на подъем, компанейского Майло будет выгодно мимикрировать – так как бы получится копия заветной портсмутской жизни до одиночества. Кто из коллег подходил к Майло, тех он знакомил с Чарли, и вот за две недели тот и на дне рождения побывал, и на домашней посиделке, и в футбольную команду вошел. Теоретически, закрыл все намеченные планы на новую жизнь.
На деле Чарли изнывал не меньше прежнего. Новые товарищи виной? Едва ли. Они искренне, тепло его приняли – теплее даже, чем старые друзья под конец. Их радушие просто не находило отклик в душе. Да, едва познакомились и лишь привыкали друг к другу, только дело было в другом. Новая жизнь вообще убила в Чарли любой намек на удовлетворение и радость от всего: людей ли, событий, побед. Остался только факт, что обстоятельства изменились.
Ушел страх, ушли сожаления, привязанность, интерес, тревожность и даже угрызения совести, и не ясно было, навсегда ли. Навсегда ли в нем поселилась нелюдимость? Может, виной операция на болевых центрах? А еще имплантирование, глубокая психотерапия, психоанализ, гипноз… Вдруг мозг просто перегружен? Если так, со временем все вернется в норму.
Ну, или истина куда проще: подсознание ограждало Чарли от мрака, в котором он жил последние несколько лет. Нет эмоций, нет и боли.
«Тогда это ведь хорошо? – гадал он. – Я так долго варился в горе, а теперь свободен… Это радует. Ведь радует?»
Хотел бы Чарли дать ответ, однако на деле сам его не знал. В душе́ ему вообще было все равно – и с этим ничего не хотелось делать.
Глава 23
Шинейд, Эдзелл, Шотландия
На дверях церкви висел лист желтой бумаги с красным «Добро пожаловать!» от руки. Приоткрыв дверь, Шинейд вслушалась, нет ли кого внутри.
Первую неделю в Эдзелле она посвятила изучению местности и составлению путей бегства. На вторую съехала из гостиницы, перестала ночевать в лесу и сняла на полгода домик с участком. Приходилось по новой учиться жить в одиночку и находить счастье в мелочах: возможности гулять по лесу, медитировать, читать и заниматься китайской гимнастикой, которой увлеклась за время обучения. К третьей неделе Шинейд познакомилась кое с кем из полутора тысяч жителей. Теперь же была готова на самый решительный шаг – влиться в общество, о чем в браке и думать боялась.
«Ищем добровольцев, – гласила листовка на церковной доске объявлений. – Кто хочет помочь в организации деревенского праздника, приходите на собрание в четверг в 18:45».
Шинейд толкнула дверь и вошла. Скрип кроссовок по паркету мгновенно приковал к ней взгляды. На нее уставились человек десять мужчин и женщин разных возрастов, сидящие за сдвинутыми под прямым углом столами. У одних в руках были бумаги, у других – планшеты с пунктами грядущего собрания. Все пристально оглядели Шинейд с ног до головы. Тут она, в краске, на автомате потянулась к ресницам, да вовремя опомнилась. Рука замерла на уровне груди.
– Пилатес завтра, золотко, – заговорил старичок в толстенных очках.
– Я вообще-то хотела помочь с праздником… В листовке сказано, вам нужны руки.
– Тогда входи, конечно. Как тебя зовут?
Шинейд, назвавшись, села на пластмассовый стул возле женщины лет на двадцать старше. Та первой вытянула руку.
– Я Дун.
От ее теплой улыбки волнение как рукой сняло. Дун представила собравшихся одного за другим – Шинейд же, как учили, по жестам и едва заметной мимике оценивала, кто заслуживает доверия, а кого лучше сторониться.
– Чувствую, зря я это, всех-то не запомните! – пошутила Дун, не подозревая о наблюдательности Шинейд – одном из побочных эффектов синестезии. Стоило при знакомстве напеть новое имя под нос, и в следующий раз оно чуть не вспыхивало над головой человека цветным облачком.
– Вы ведь у нас недавно? – спросила Дун.
– Недавно.
Шинейд пустилась в заученный рассказ, как устала от столичной суеты и решила сбежать как можно дальше.
– А почему Эдзелл? – спросил мужчина, представленный как Энтони.
Тон был добрый, а вот в мимике и жестах крылась тень раздражения: ногой выбивал дробь по ножке стула, нос чуть морщил, говорил с кислым лицом. Явно принял незнакомку в штыки.
– Место очень понравилось, – ответила Шинейд. – Проехала сквозь каменную арку на въезде и решила: здесь и останусь. Лондон потрясающий, но он все силы высасывает.
Она врала в лицо. Как признаться, что ткнула в карту наугад и попала в северо-восток Шотландии?
– Знаем-знаем мы вашего брата, – продолжил Энтони. – Накопили денег и явились скупать нашу недвижимость да выживать местных дельцов… Приезжих не все жалуют.
– У вас же свой ресторан, поток людей вам на руку. Разве не так?
Вчера вечером Энтони на ее глазах шел с пакетами из оптового магазина от машины в городской паб. На латунной табличке у двери красовалось его имя.
– Уела она тебя, – вставила Дун. – Да и без желания влиться не пришла бы к нам сюда, верно?
– Да я так, в шутку. – Он фальшиво улыбнулся. Шинейд ответила тем же.
В конце собрания распределяли задачи, и ей досталось заполучить в администрации пачку разрешений на праздник.
На выходе из церкви ее ждала Дун.
– Вы из-за Энтони не переживайте, он всегда брюзжит, – начала она.
– Знаю я таких. – На ум пришел Дэниел. – Чего-то им не хватает, вот и компенсируют.
– Точно-точно. Вы, кстати, где остановились?
– Вот этого при Энтони говорить не хотела, но я правда сняла дом на Малберри-авеню. Вряд ли хозяева местные.
– Да-да, лучше молчать! – Дун засмеялась. – Слушайте, мы сегодня с девочками собираемся у меня. Выпьем вина, посмотрим фильм… С нами не хотите?
– Раз сами приглашаете, – ответила Шинейд.
В девять она сидела по-турецки на полу в гостиной Дун и потягивала безалкогольное белое. Рядом хрустела чипсами Гейл, наверное, ровесница Шинейд, – огненно-рыжая, с алебастровой кожей. Из десятка женщин только они вдвоем не заливались слезами от фильма.
– И как я пропустила эту «Реальную любовь»? – удивилась Шинейд на титрах.
– Да ты совсем маленькая была в год его выхода[20], – пояснила Дун.
– Вот из-за такой классики мы и любим у тебя собираться. Ну, и из-за вина, – добавила другая женщина.
– Из-за него, родимого! – поддержала Гейл с на удивление каменным лицом. Она поднялась с пола. – Шинейд, подлить?
– Можно. Идем вместе.
Обе удалились на кухню.
– Не пьешь, да? – поинтересовалась Гейл.
– Я на антибиотиках: цистит. А ты почему?
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 77
