Второе октябряМы с Бриджит сидели в аудитории и наблюдали за тем, как Скотти и Мэнду чествовали наподобие рок-звезд.
— Самые популярные, на сцену! Красавица/Красавец, приготовиться! — вопила Хэвиленд.
Фотограф набрал около дюжины учеников, собравшихся у подножия лестницы, которую покрыли золотой краской и вдобавок блестками. Низшие сословия снизу вверх смотрели на своих идолов, которые восседали так высоко, как им и полагалось по статусу самых популярных. Я смотрела на все это и думала, что это отвратительное действо полностью противоречит тому, что всю нацию призывают повсеместно проявлять бдительность, смелость и доблесть. Я размышляла, как раскрыть эту тему в новой статье для «Крика чайки», когда Бриджит прервала ход моих мыслей своим очередным искренним вопросом:
— Почему никто, вообще, не воспринимает меня серьезно?
— Что ты имеешь в виду?
— Красавица класса, — она высунула язык. — Беееееее.
Боже мой.
— Бридж, я тебя сейчас отшлепаю. Не будь одной из тех красоток, которые хотят быть обычными на вид девушками, чтобы их воспринимали серьезно. Это оскорбительно для обычных на вид людей.
— Просто… — голос ее сломался.
— Что?
— Ну, понимаешь, ведь я действительно хорошо сыграла в «Спун Ривер» в прошлом году, так? И я оказалась достаточно умной, чтобы попасть на Летнюю программу.
Она действительно хорошо сыграла в прошлогодней пьесе, мне пришлось это признать. Ее успех удивил меня даже больше, чем успех Пепе. Его триумфальный дебют мог бы удивить меня, поскольку с его помощью Пепе доказал, что представляет собой намного больше, чем просто Черного Элвиса и постоянного победителя в соревнованиях талантов Пайнвилльской школы. Но его непредсказуемость уже стала предсказуемой, и Пепе вряд ли теперь сможет меня по-настоящему чем-то поразить. И я сказала Бриджит, что она сыграла настолько хорошо, что зрители на время забыли о том, как она чертовски блондиниста и сексапильна, и это было самым лучшим комплиментом ее актерскому мастерству, который только пришел мне в голову.
— Спасибо, Джесс, — шепнула она, и ее лицо и шея начали предательски краснеть. После небольшой паузы она показала на Дори Сиповиц, сидящую в углу и оттачивающую свою позу с огромной театральной маской. — Ведь я, типа, всем доказала, что я лучше исполняю главную роль в «Нашем городе». А Театральной Королевой класса выбрали ее.
— А тебе хотелось, чтобы Театральной Королевой класса выбрали тебя?
— Ну да.
— Да ладно, прекрати, Бриджит! Дори вся насквозь пропитана театром, — сказала я. — А тебя никто не воспринимает такой чудачкой…
— Перси на репетиции сказал мне то же самое, — ответила она. Пепе в «Нашем городе» играл роль Рассказчика.
— Пепе прав. Ты слишком хорошенькая. Слишком популярная. Слишком много парней хотят залезть тебе в трусы.
— В том-то вся и проблема, — вздохнула Бриджит.
Я снова скажу это. Боже правый.
— Красавица и Красавец класса, подъем! Умник и Умница, приготовиться! — прокричала мисс Хэвиленд, которая тоже участвовала в создании школьного ежегодника.
— Лучше бы нам встать, пока Хэвиленд не начала распространяться на тему того, как наше поколение не уважает время, — сказала я. — Неужели мы не видим, что наше коллективное наплевательство на пунктуальность усугубляет образ ненадежности, подрывающий доверие к нашему поколению?
Бриджит не слушала. Она была слишком занята жеванием того, что обычно является ее хвостиком, а сейчас было высвобождено из резинки ради фотографирования.
— Хватит жевать волосы, если, конечно, не хочешь, чтобы они стали слюнявыми.
Но она продолжала грызть их на протяжении всего нашего пути к сцене.
Фотография каждого Характера класса делается на фоне красно-белого логотипа Пайнвилльской школы, но с разным реквизитом. Болтушка Сара кричала что-то в мобильный телефон. Флиртовщица Мэнда развесила свои сиськи по Пи Джею, который выступал одновременно и в роли реквизита, и в качестве Флиртовщика, в то время как Скотти злобно сверкал глазами вне зоны видимости фотокамеры. Изображая Красавицу и Красавца, Бриджит и Скотти любовались собой в маленькие зеркальца. К ее чести, Бриджит смешно закатила глаза.
