– Луч, - тихо прошептал белоголовый... – Ты...
– Я сделаю, что могу, – еле слышно прошелестело со всех сторон. – Я не оставлю тебя, девочка, наедине с Бездной. Она не сможет смотреть на мир твоими глазами...
– Луч, это значит...
Солнце, окружившее её, сказало:
– Это значит, что фейри не уничтожили свою смерть. Они лишь загнали её подальше, а она нашла путь в мир людей.
Белоголовый добавил, старательно прогоняя мысль, что настоящая Лучик, жена Дарри, пропала навсегда:
– Это значит, что те, кто уходят на Тейнд... Уходят не на перерождение. Они уходят к Бездне, делая её сильнее...
– Я прослежу за девочкой, я не позволю Бездне убивать её руками. И Дарри о моей гибели ни слова. Он не должен это знать - пусть думает, что я однажды смогу вернуться...
Солнце растаяло, а белоголовый прижал девочку к себе:
– Я буду с тобой, но мой дар защитит тебя лишь до взросления. Потом тебя будет защищать Лучик.
Она прошептала ему куда-то в плечо:
– Я больше никогда не буду рисовать... Я никогда... Отец не заставит меня пользоваться даром. Я не буду рисовать смерть.
– Что ты, ты просто обязана рисовать. Воплощать чужие мечты и надежды – что может быть светлее? Твой дар не должен пропасть, маленькая ведьма. Бездна не имеет права смотреть твоими глазами.
Он заглянул ей в глаза, и там далеко-далеко светило солнце так ярко, что тьме Бездны, смерти фейри ни за что не прорваться.
– Рисуй и радуй этот мир. Твой талант не должен пропасть.
Она робко улыбнулась ему и, снова заглянув в его синие глубокие, как озера, глаза, сказала:
– Она не помнит себя. Но она вернется. Она обещала – она всегда держит обещания. Она вернется. Только её родителям не нравятся босяки...
Белоголовый встал со скамьи, склоняясь в благодарном поклоне:
– Значит, придется штурмовать Антарктиду. И, спасибо тебе...
– Терри, меня зовут Терри Уильямс.
–
