Львы подступали с обеих сторон, прижав головы к полу. Слюна из их открытых пастей капала прямо на раскиданную по всему чердаку грязную одежду Брендана. Они явно не ожидали, что их жертвы будут неподвижно стоять, закрыв глаза, но Уолкеры и Уилл изо всех сил пытались сосредоточиться.
С тихим и легким дуновением ветра в воздухе появилась «Книга Судьбы и Желаний» и упала на пол.
32
Корделия стояла, не шелохнувшись. Книга была самой обычной, в кожаном переплете, без названия, с изображением одного глаза и вырезанным на обложке символом в виде большого пятна в окружении двух полукругов. Самая могущественная книга в мире.
Корделия не думала, что книга вызовет в ней столько чувств, но она тут же вспомнила, как она впервые распахнула ее, как книга открыла для нее целый новый мир, как причудливо в ней вращались буквы. Книга заставила ее понять те истины, которые она долго отрицала. Корделия испытывала нестерпимое желание снова открыть книгу и просто затеряться на ее страницах, ее уже не волновали никакие львы.
Тут она почувствовала, что кто-то тянет ее за подол. Это была Элеонора.
— Делия, останься с нами! Не уходи в нее снова.
Корделия вдруг осознала, что она почти подошла к книге в беспамятном состоянии, словно зомби. Затем она увидела Брендана. Он схватил ручку и бумагу и что-то написал. Львы недоуменно обнюхивали книгу и трогали лапой переплет, словно чтобы убедиться, что книга настоящая, но как только Брендан подошел к ним, звери грозно зарычали.
Брендан мгновение колебался, а затем рванул к книге и открыл ее.
Лев ударил мальчика лапой по плечу. Брендан почувствовал жгучую боль в своей руке. Четыре острых как бритва когтя впились в его руку! Широко разинув пасть, львы бросились на него… но в тот же момент мальчик проворно сунул записку в книгу и закрыл ее…
И вдруг… львы заворчали, будто бы не могли поверить в происходящее. Ммммрп?
Ребята удивленно наблюдали за ними.
Львы становились толще.
Сначала у них выросли животы. Торчащие ребра, которые Брендан заметил, когда они зашли в дом, вдруг исчезли за густым мехом. Их ноги, такие тонкие, что были видны сухожилия, за секунду надулись до слоновьих размеров. А морды причудливо расплылись, гривы распушились, и львы стали похожи на мультипликационных героев.
— Рааррр! — в полном недоумении прорычал один другому.
— Что происходит? — спросил Уилл.
— Я написал «Пусть львы станут по-настоящему жирными!», — пояснил происходящее Брендан. — Я решил, что от этого они станут медлительными, и мы сможем убежать, к тому же эти бедные животные выглядели так, словно целую вечность ничего не ели.
В полном замешательстве львы со стоном развернулись и двинулись к люку, но они уже не могли бежать как раньше. Заваливаясь друг на друга, они пытались пролезть обратно в отверстие, а их тела продолжали увеличиваться.
Корделия подошла к окну и выглянула на улицу. Львы вальяжно выходили из дома, покачиваясь и тяжело дыша. Римские воины улыбнулись — и толпа начала ликовать.
— Они думают, что львы нас съели! — воскликнула Корделия и начала вопить, победно размахивая руками. — Эй! Смотрите! Мы все еще здесь! Мы живы! Эй!
Когда толпа все же заметила ее, люди на трибунах стихли, а затем взволнованно зарокотали, пытаясь выяснить, что же произошло. Если львы не набили свои животы этими людьми, тогда отчего они такие жирные?
Тогда снова над Колизеем разнесся голос одного из подданных Оципуса:
— Император Оципус говорит: «Сильнейшее колдовство превратило двух африканских львов в тучных мышей! Что за маленькая ведьма живет в этом доме, низвергнутом на нас из царства мертвых?»
— Ну спасибо, — заворчала Корделия. — Теперь я ведьма. Да еще и маленькая.
— А почему они говорят по-английски? — спросила Элеонора.
— Должно быть, потому что они все — герои книги Кристоффа, а он говорил по-английски, — предположила Корделия.
— А, теперь ясно. Смотрите!
Львы наконец перестали толстеть и расслабленно сидели, выпятив свои животы, напоминая Будду. Но теперь к дому Кристоффа направлялась дюжина вооруженных римских солдат. Когда Элеонора заметила острые копья и доспехи солдат, глаза ее в ужасе расширились — она до смерти перепугалась.
Брендан присел, морщась от боли и прижимая руку к ране на плече, и тут увидел, что так напугало Элеонору. Он попытался успокоить сестру:
