Había un ratón, on, on…¡Ay que chiquitín, in, in!– Что это? – спросила Ольга Сергеевна.
«Как она меня нашла?» – лихорадочно размышляла я.
Ее кабинет находился в противоположной стороне холла, рядом с директорским.
– Испанская песенка, – промямлила я, – детская.
Я вам говорила, я репетиторствую, преподаю испанский одной…
– Нет, это что? – перебила меня Ольга Сергеевна.
Только тут я заметила, что она машет каким-то листком.
Взмах – и я читаю свою фамилию. Еще взмах – и мне уже видны буквы «олим…».
Ясно. Возмездие решило настичь меня раньше положенного срока.
– Ольга Сергеевна, – смиренно произнесла я, – простите меня. Я прекрасно понимаю, как вам обидно. Вы нам тему Presen Perfec специально дали, чтобы мы подготовились, а мы… То есть я…
– Не Presen Perfect, a Presen Perfec Continuous, – c горечью поправила меня Ольга Сергеевна. – Таня тоже глаголы не написала… Однако у нее восемьдесят семь баллов.
А у тебя – пятьдесят.
– Так мало? – вырвалось у меня. – А эссе?
Ольга Сергеевна как-то странно на меня поглядела.
– Ты издеваешься надо мной? – тихо спросила она.
Я замерла. Она молча протянула мне листок. «Los profesores, – гласило эссе, – are como las canciónes». «Учителя – как песни».
– Но… – смущенно проговорила я. – Это невозможно! Ольга Сергеевна! Я со второго класса испанский учу, а английский вообще с детского сада. Они никогда у меня в голове не смешивались! Ни разу в жизни!
– Одна-единственная личность была в этом классе… – пробормотала Ольга Сергеевна. – У тебя способности к английскому, Маша. А ты променяла его на какой-то испанский… Самый легкий язык в мире!
Последние слова она произнесла с таким отвращением, словно я занималась не вторым языком, а съемками в ночной передаче «Откровенно о самом главном» – в качестве модели.
– ЕГЭ ты мне тоже запорешь? – спросила Ольга Сергеевна и, не дожидаясь ответа, развернулась к двери. Из кармана ее пиджака запел телефон: «Le it be! Le it be!»
– Это невозможно, – прошептала я, вглядываясь в текст.
На самом деле сомнений в том, что именно я накатала эту испано-английскую галиматью, которую называют спанглишем, не осталось: половина работы была написала синей ручкой, половина – черной.
– Да, Володь! – донесся до меня голос Ольги Сергеевны. – Да, я слышала. Поздравляю. Как раз собиралась тебе позвонить. Мои – нет. В этом году – нет. Да, спасибо. Будем готовиться…
Она сунула телефон в карман и, не оборачиваясь, зашагала прочь. А я осталась наедине с ужасной новостью.
Оказывается, языки могут путаться в голове, как нитки двух разных клубков. Как это могло произойти? Почему я этого не помню? Может, я заболела… А вдруг я теперь не смогу преподавать?
Глава 26
Веселая песенка
В прихожей пахло нагретым утюгом. Теплый и вкусный, как хлебная корочка, запах возвращал в детство. Мама сначала укладывала меня спать, а потом начинала гладить. Она боялась, что я могу обжечься, если стану бегать возле гладильной доски.
Еще запах намекал, что Роза Васильевна занята. Но тут она закричала из комнаты:
– Как хорошо, что вы, Марьниколавна, задержались минуточек на пять! Я как раз Даночкины футболки успела выгладить. Теперь смогу вам помочь!
– С чем помочь? – растерялась я.
– На занятии вашем посидеть, – объяснила Роза Васильевна, выходя в прихожую и выдергивая куртку из моих рук. – За Даночкой присмотреть. Чтобы не баловалась моя цыпонька.
Дана хмуро заглянула в прихожую и покачала головой.
Я не верила своим глазам. Она хочет заниматься со мной вдвоем!
