3.1. Московская конференция
22 июня 1941 г. СССР вступил во Вторую мировую войну. В первые же часы нападения гитлеровской Германии потери Советских Вооруженных сил достигли колоссальных размеров, к полудню первого дня было уничтожено около 1200 самолетов, большей частью на земле, в результате бомбардировок[157].
С июля по декабрь 1941 г. Красная армия и ВМФ потеряли убитыми, умершими от ран, оказавшимися в плену и пропавшими без вести 3138 тыс. человек, лишившись 6 млн., или 40,7 % единиц стрелкового оружия всех типов, 20 тыс., или 21,2 % танков и САУ, 100 тыс., или 31,8 % орудий и минометов, 17,9 тыс., или 20,3 % боевых самолетов. Наибольшие потери советские войска имели при отступлениях в 1941 и 1942 гг. – свыше 60 %[158].
К ноябрю 1941 г. были оккупированы районы, где до войны проживало 40 % населения СССР, производилась значительная часть промышленной продукции, собиралось 38 % валового производства зерна, было сосредоточено 41 % протяженности железных дорог. В результате в экономическую базу обеспечения Красной армии превращались восточные районы глубокого тыла. Необходимо было заново построить или оборудовать на новом месте тысячи эвакуированных предприятий. Для всего этого требовалось время, а главное – средства.
Промышленность, занятая производством артиллерийского и стрелкового оружия, располагала значительными резервами увеличения выпуска продукции. До начала войны были созданы средний танк Т-34, тяжелый танк КВ-1, истребители Як-1, ЛаГГ-3, МиГ-3, пикирующий бомбардировщик Пе-2, бронированный штурмовик Ил-2, реактивная установка БМ-13 («Катюша»). Однако постоянный их выпуск так и не успели наладить. Просчеты в организации массового выпуска вооружений говорили о недостаточной подготовленности советского военно-промышленного комплекса к войне[159].
Мобилизация имевшихся средств и помощь со стороны иностранных государств являлись важными факторами для противостояния натиску германской военной машины. В такой ситуации задачей номер один стало налаживание политических и экономических отношений со странами, противостоявшими фашистской агрессии, в особенности с Великобританией и Соединенными Штатами Америки.
К налаживанию отношений стремился не только СССР. Выступая по радио 22 июня 1941 г., премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль заявил, что «опасность, угрожающая России, – это опасность, грозящая нам и США», поэтому Великобритания окажет России и русскому народу всю помощь, какую только сможет[160]. Однако влиятельные круги в Великобритании в вопросе об оказании крупномасштабной экономической помощи предлагали не спешить и занять выжидательную позицию. Такой подход строился на том, что разгром СССР войсками вермахта – дело нескольких недель, поэтому остается только морально поддерживать Россию в войне, не связывая себя определенными обязательствами и не растрачивая собственный потенциал.
Через два дня после выступления Черчилля, 24 июня президент Франклин Рузвельт заявил о готовности Соединенных Штатов оказать «всю возможную помощь Советскому Союзу». По его словам, борьба с гитлеризмом приблизит свержение нацистской верхушки и тем самым послужит американской обороне и безопасности, поскольку в настоящий момент гитлеровская армия представляет главную опасность для Америки[161]. Вместе с тем в заявлении особо подчеркивалось, что для США принципы и доктрины коммунизма «нетерпимы и чужды». Эта позиция официального Вашингтона определяла двойственный подход правительства Соединенных Штатов к военному сотрудничеству с СССР.
