– Сердце, скажи мне, сердце, – откуда горечь такая?– Слишком горька, сеньор мой, вода морская…А море смеется у края лагуны.Пенные зубы, лазурные губы.
И на всякий случай тут же уточнил, что это Лорка. Танюшка, конечно, не знала, что это Лорка, но виду не подала.
– Да, да, я знаю.
– Но почему вдруг такая горечь в глазах? – он смешно выпятил грудь. – Если море тебя печалит, ты безнадежен, – это опять Лорка. Хотя, конечно, я понимаю, что вы здесь чувствуете себя не в своей тарелке…
Стоило ему сказать про тарелку, как у Танюшки перед глазами мгновенно встали сосиски с зеленым горошком, и она даже испугалась, что это сильно заметно, ну, что она девушка из рабочей слободки, потом все-таки сообразила спросить:
– Почему?
– Ваше место на подиуме.
Кажется, этот парень произнес те самые слова, которые она всегда хотела услышать. И сама только что поняла, что вот оно – то, чего она действительно хочет.
– Только не хмурьте брови, вам не идет, – парень легко улыбнулся большим лягушачьим ртом. – Да я же не представился! Валентин Таль, ведущий конструктор московского Дома моделей. С вашей внешностью вы могли бы сделать большую карьеру. Вы учитесь, работаете?
– Да, – уверенно ответила Танюшка. – То есть я только что университет окончила. А здесь отдыхаю с мужем и дочкой… – она осеклась, подумав, что, может быть, говорит лишнее.
Однако Валентин Таль только еще больше разулыбался:
– В пятницу я организую показ в местном Доме мод. Вы не согласитесь мне помочь? А то крымские модели слишком уж задастые. Ни на одной не сходятся мои брюки.
– Да. Конечно, – она без колебания согласилась.
Потом, уже вернувшись в корпус, она слегка засомневалась: а как Сергей отнесется к тому, что она выйдет на подиум, под обстрел множества ревнивых глаз, в основном, конечно, женских. Хотя она, в конце концов, имеет право сама за себя хоть что-то решить.
Сергей выслушал ее равнодушно, проворчал даже с легким пренебрежением: мол, тоже мне, нашла занятие – на подиуме жопой вертеть, однако сильно не возражал. Потом добавил, что этот худосочный Таль уже второй день сидит на пляже под зонтиком, вероятно боясь обгореть, и что все бабы на него пялятся, шушукая: «Это же Валентин Таль», как будто он Ив Сен Лоран какой. Тоже мне, кутюрье московского разлива, так и стреляет глазами по сторонам. Наверное, на пляже тебя и приглядел, а ты и раскатала губу. Хотя, дай-то бог, он тебя научит брюки носить, хватит уже матрешкой разгуливать. Вся Европа на брюки перешла. И на короткие ботинки.
– Да какое мне до Европы дело? – Танюшку по-настоящему злила эта «матрешка». – У нас холодно, восемь месяцев зима, значит, нужны рейтузы и теплые сапоги, а то и валенки, понял!
Майка захныкала, и в ее лепете Танюшка разобрала, что вроде бы подушка воняет.
– Не говори ерунды! Что значит подушка воняет? – она понюхала подушку. Подушка действительно смердела водорослями, так пахло на набережной после шторма, когда прибой выбрасывал на берег бурые водоросли из глубины. Невольно вспомнилось: «Слишком горька, сеньор мой, вода морская…»
– Почему же раньше твоя подушка не воняла, а теперь вдруг воняет?
