Глава 26. Иэн
Внутри горел яркий электрический свет. Снаружи было темно. Он не задёрнул занавески, поэтому видел небо над Кендалом в оранжевом свете фонарей. Час пик. Машины шуршат по мокрой дороге. Голоса детей. Скоро Рождество, но ничто здесь не говорит об этом. Пустые полки. Ваза с засохшими цветами. Три низких кресла. Между креслами место для наших ног: бабушкины мартинсы, моя школьная обувь и пара новых синих кроссовок с белыми шнурками. Кроссовки принадлежат Иэну. Он так представился, без «мистер», просто Иэн. Ненавижу когда старшие представляются по имени, будто хотят быть друзьями.
– Ты точно не хочешь снять куртку, Лукас?
Я притворился, что не слышал.
Бабушка сняла куртку и повесила на вешалку у двери. Было жарковато, и я уже жалел, что не разделся. Но Иэн предложил это, как только мы вошли, и если бы я снял её теперь, то выглядел бы дураком.
Иэн был одет в джинсы, свитер с V-образным вырезом и яркую клетчатую рубашку. Плюс эти дурацкие кроссовки. У него были седые вьющиеся волосы. Его улыбка была ложью. Как и нарочито тёплый голос – голос лжеца.
Он объяснял, что происходит в этой комнате, как психолог должен мне помочь, но я не слушал. Я думал о маме и папе и о том, что было не важно, что случится со мной, им всё равно хуже, потому что они мертвы.
– Ты понимаешь, что я хочу сказать, Лукас? – спросил Иэн лживо-тёплым голосом.
Радиатор булькнул.
– Лукас? – позвала бабушка с нотками усталости в голосе.
Я кивнул Иэну.
– Итак, Лукас, может быть, расскажешь мне, что привело тебя сюда?
Я бросил взгляд на бабушку.
Она ждала, пока я заговорю.
– Я должен сюда ходить, или мистер Бонд исключит меня и ваши люди упекут меня в детдом.
Машины неслись мимо, в радиаторе капала вода, я начал потеть.
– Лукасу приходится тяжело с тех пор, как…
Тишина длилась вечно.
– С тех пор, как?..
– Его родители умерли.
Он, наверное, уже знал. Просто был лжецом, который притворялся, что не знал.
– Погибла ваша дочь или сын? – спросил Иэн у бабушки, и я хотел попросить его не лезть в чужие дела.
– Моя дочь, – сказала бабушка.
– Они умерли в одно время? – спросил он мягким лживым голосом.
– Да, – ответила бабушка, – несчастный случай на дороге.
– Бабушка! – сказал я.
Она посмотрела на меня.
– Это не его дело. И вообще, это был не случай.
– То есть? – спросила она.
Я хотел рассказать ей про волка. Но не стал.
Повисла долгая тишина.
– Лукас, это ужасное событие, – сказал Иэн, озабоченно хмурясь.
Он был настолько омерзительно ненастоящий, что мне захотелось его стукнуть. Вместо этого я начал считать капли дождя на окне. Падали новые.
– Ты перенёс огромную утрату.
У радиатора будто бы случилось несварение, и он пытался переварить много еды разом.
– Как ты себя чувствуешь, Лукас?
Я посмотрел ему в глаза и пожелал, чтобы он умер.
– Он не сразу привык, – сказала бабушка. – Новая школа. Новое место… Всё поменялось.
Её голос звучал забавно, как будто она простудилась.
– А вы, Ив? – было непривычно слышать её имя. – Как вы это перенесли?
– Я? – она звучала удивлённо.
– Наверное, вам было трудно, должно быть, вам трудно быть опекуном Лукаса. При том, что приходится справляться с утратой дочери.
– Мы здесь не ради меня, Иэн, – сказала бабушка недовольно.
Иэна бабушкино раздражение не волновало, он смотрел на неё безмятежно.
– Мы здесь ради Лукаса, – продолжила бабушка, – насчёт его проблем. Насчёт… Он не делает домашнюю работу. Попадает в неприятности. Я не могу, я хочу, чтобы вы что-нибудь сделали.
– Чем вы занимаетесь, Ив?
– Занимаюсь?.. Лукас ходит в школу, я на работу, мы…
– Кем вы работаете?
– Я адвокат, я думала, мы здесь ради моего внука.
– Всё верно. Лукас будет приходить ко мне сам после этой встречи, если он захочет, конечно…
– О, он захочет.
– …Так что я хочу использовать эту возможность узнать о том, как дела у вас. Но вы правы, Ив, давайте послушаем Лукаса, – он повернулся ко мне. – Лукас, ты хочешь мне что-нибудь сказать? Или спросить?
– Нет.
Пузырёк воздуха пробивался по радиатору. Слушая, как нарастает там давление, я понял, что мне очень жарко. Теперь я очень жалел, что не снял куртку.
– Можете открыть окно? – спросил я.
– Тут бывает очень холодно. Особенно зимой. К тому же идёт дождь.
– Нет, не идёт.
Он повернулся к окну, потом ко мне.
– Ты прав, – сказал он. – Почему бы тебе не снять куртку?
– Мне так удобно, спасибо.
