Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
Внутреннее убранство «овощегноилища» пострадало умеренно. Мы брели вдоль кабинок, испускающих умопомрачительный аромат, петляли по темным лабиринтам. Перетекли из одного блока в соседний. Потом через пролом в стене попали внутрь автомобильной парковки, где узкие пятачки для машин были разграничены символическими загородками. Здесь до сих пор стояли машины, давно утратившие способность передвигаться. В отдельных автомобилях шевелились тела (даже здесь жили люди!). Мы не стали останавливаться, и я уже отчаялся запомнить обратную дорогу. Снова перелезали через проломы, потом была железная дверь, которую женщина отперла ключом (!), вновь отсыревшие подвалы. И наконец, сухое низкое помещение. Заплесневелый котел, хитроумные гидравлические агрегаты, переплетения труб переменного диаметра, обмотанных стекловатой. Помещение выглядело обжитым! Не «Хилтон», конечно, и даже не мой самолет (мир его памяти), но весьма уютно. Ободранные ковры на полу, столик на низких ножках, пара табуреток, в углу подобие кухонного шкафа с тусклой посудой. В левом углу стояли несколько сбитых вручную кроватей, я разглядел там свечи, раскрытую книгу, лежащую обложкой вверх! Растерянно покосившись вправо, я обнаружил шкаф, забитый разноцветной книжной продукцией!
Помимо пожилой женщины, здесь жили еще несколько человек. Особой разговорчивостью они не отличались. К моменту нашего прихода один из них торопливо заливал водой из ковша потрескивающие доски в печи – видно, боялся, что дым, выходящий наружу, привлечет внимание охотников. Лучше бы он не оглядывался – меня чуть не вырвало. Я дружелюбно улыбнулся. Обладатель головы, похожей на сосновую шишку, сухо кивнул, оглядел меня с подозрением и побрел, переваливаясь, как медведь, в угол помещения, где на кровати кашляла женщина, укутанная в покрывала.
А та, что привела меня в уютный уголок, сняла платок, повесив его на плечи, и печально улыбнулась. Ее голова была полностью седая.
– Присаживайся, Алешенька, в ногах правды нет, чувствуй себя, как дома.
– Ну, я так и знал, Александра Васильевна, что это вы, – пробормотал я убитым голосом. – Шел за вами и чувствовал. Не могу избавиться от ощущения, что вы и здесь вызовете меня к доске и влепите жирный кол.
Женщина засмеялась и сказала странную вещь:
– Я очень рада, Алексей, что ты ни капельки не изменился.
Это я-то не изменился?! – чуть не возопил я. Но вместо этого обнял ее, прижал к себе, поблагодарил за чудесное спасение и почувствовал, что сейчас расплачусь…
Наверху творились безобразия, людоеды хватали людей, лилась кровь мутантов, а в подземелье было тихо и спокойно. «Сюда не придут, Алеша, этот подвал глубоко упрятан, – грустно сказала Александра Васильевна. – Не суетись, мы ничем не можем им помочь». По случаю удивительной встречи я произвел из рюкзака две банки тушенки, что-то вяленое и задубевшее, а также остатки коньяка, слитые в плоскую фляжку. С продуктами в доме было напряженно, поэтому весь груз гостеприимства пришлось взвалить на себя. Я ломал задубевшие корки ржаного хлеба (его пекут в Зоне Безопасности из «стратегических» запасов муки), разливал коньяк в алюминиевые кружки. А Александра Васильевна Черушина – моя бывшая классная руководительница и по совместительству учитель математики – смотрела на меня с затаенной улыбкой, подперев морщинистый подбородок костлявым кулачком, и с нарочитым укором покачивала головой. Она чудовищно постарела, но, по счастью, оставалась обыкновенной женщиной. Мутанты в углу заволновались при виде «изобилия» на столе, но врожденная скромность и стеснительность не позволяли им навязываться. Я позвал их, они отказались. Александра Васильевна отнесла им в угол банку, вернулась с пустыми руками.
– Эх, голодуха двадцать первого века, – вздохнула она печально. – Кто же знал, что так обернется. Ждали конца света в 2012 году, а он случился через четыре года, о чем майя в своих календарях тактично умолчали… Эти двое несколько лет назад пришли пешком из Академгородка, – понизив голос, прошептала она. – Хорошие люди. Чего только не натерпелись в дороге. Павел Романович был старшим научным сотрудником в институте химической биологии и фундаментальной медицины, исследовал ферменты метаболизма нуклеиновых кислот. А его супруга Елизавета Викторовна заведовала администрацией Дома Ученых… – Она укоризненно посмотрела, как я выпиваю залпом свою дозу (уж точно заслужил), сама лишь чуток пригубила. – Эх, Алешенька, я помню, как ты был инициатором грандиозной выпивки на выпускном…
– Это был не я, Александра Васильевна, – смутился я. – А ваш возлюбленный Соловьев, которому вы за все годы ни одной двойки не поставили. Он, кстати, обманул вас дважды – вместо того, чтобы податься в НГУ на математику, поступил в медицинский, окончил его с отличием… Хотя стоит ли воздух трясти, я никогда не был вашим любимчиком.
– Я тоже не была твоей любимой учительницей, – улыбнулась женщина. – Но с сегодняшнего дня, Алексей, ближе тебя и дочери у меня никого нет. Вот смотрю на тебя, и вся жизнь до окаянного года встает перед глазами… Боже, ты и впрямь совсем не изменился, даже бороду не отрастил… Ты же не собираешься покинуть свою нелюбимую учительницу, как только выпьешь весь коньяк? – Она настороженно уставилась мне в глаза.
Вообще-то я собирался – она это поняла по глазам.
– А вот про дочь, пожалуйста, поподробнее, Александра Васильевна, – решил я сменить тему. – В этой комнате ее нет… – Я смутился, исподлобья глянул на свою учительницу. Я знал таких людей, выживших из ума, считавших, что их мертвые дети до сих пор находятся с ними. Причем со стороны эти люди казались вполне вменяемыми.
– Да жива моя доченька, жива, Алеша, не выжила я пока из ума, – вздохнула Александра Васильевна, легко прочитав мои мысли. – И сама живу на свете лишь благодаря ей, кормилице. Вот только волнуюсь сильно за Оленьку… – Она опасливо покосилась на потолок. – Она ушла примерно полтора часа назад – добыть какой-нибудь еды. – И объяснила, перехватив мой недоуменный взгляд: – Ее не удержать, Алеша, это какой-то огонь. Оленька резкая, ловкая, смелая, умеет стрелять из арбалета. Не усмехайся, так и есть, она умеет за себя постоять. Ума не приложу, что бы я делала без этой бой-бабы. Она нашла для нас это жилище, в которое проберется не всякий желающий с улицы, всё тут обставила, ежедневно выходит на охоту – ну, это она так со смехом называет свой промысел. Постоянно что-нибудь приносит. В последнее время я даже волноваться за нее перестала, она всегда выпутывается из неприятностей. А вот сегодня немного не по себе. – Женщина нервно передернула плечами: – Даже не знаю, где она сейчас… Сработала система оповещения, я побежала к лазу, чтобы помочь ей забраться – а ее там не было, зато наверху стреляли, были взрывы, а когда я высунулась, то увидела тебя с автоматом. Я сразу узнала тебя, Алешенька. Но за компьютером ты смотрелся лучше, чем с этим автоматом…
– А главное, мужественнее, – усмехнулся я. – Не сомневаюсь, Александра Васильевна, что вы меня сразу узнали. Ведь я ни капельки не изменился. И все такой же ядовитый и циничный. Я, кажется, смутно вспоминаю, что у вас действительно была дочь… Она ведь была моложе нас, нет?
– На два года, – подтвердила учительница. – Но когда твои ровесники – отнюдь не ты – еще прогуливали пары в высших учебных заведениях, моя Оленька уже имела диплом об окончании педагогического университета. Во-первых, она в школу пошла на год раньше, а во-вторых, ограничилась четырьмя годами учебы, получив степень бакалавра. И даже успела почти год проработать педагогом в системе дополнительного образования.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 61
