Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 162
(Вероятная) лесбиянка скрипнула стулом и кашлянула.
Джек поднял лицо и встретил взгляд Эллен.
— Я не выкидываю трюки, — спокойно сказал он. — Я просто приглашаю мир на танец.
— Вот и покажите, как вы это делаете, — нахмурилась та.
Женское трио озиралось окрест, раздувая ноздри будто львицы, почуявшие кровь. Ему не понравилось такое внимание. Терпение Джека лопнуло.
— А я уже показал, — буркнул он. — Еще раз спасибо, но у меня все. Это и есть мой трюк.
На десятую долю секунды — вообще времени не прошло — обеденная зала накрылась глухой тишиной, словно в уши вбили навощенные затычки. Дрогнули хрустальные подвески на люстре. Спирали всех шести лампочек пшик-нули и погасли.
— Это что еще за… — начала было рыжеволосая, но Джек просто вздернул бровь и показал подбородком: «Вон там». Женщина оглянулась на окно. Немедленно, на узкой улочке перед домом Эллен, лоб в лоб приложились две машины.
Тряхнуло стены.
Все три женщины подпрыгнули на месте и завизжали.
— Что это за грохот? — выпучила глаза рыжая.
Эллен бросилась в прихожую. На миг дамы забыли про Джека. Он рванулся сквозь кухонную дверь, на ходу подхватил клетку — крысята аж присели — и скользнул на крыльцо.
Налегая на педали, он мчал по задней аллее и чувствовал, как сводит лопатки знакомой судорогой. Эллен не следовало так поступать. Такая жестокость выходила за рамки милых шуточек: все равно что познакомить Венди с Питером Пэном, когда девочка напрочь утратила способность летать. Хуже того, он настолько далеко шагнул от своей линии положительных последствий, что уйдет несколько дней на обратный прыжок.
Катясь с горки, Джек ощущал себя совсем голым и беззащитным.
ГЛАВА 15
ПЕРВАЯ АВЕНЮ.
ОСТАНОВКА «ЮЖНЫЙ ПОРТ»
В тот вечер Джинни с Бидвеллом заказали себе что-то тайское — как выражался старик, «телефонное». Он редко готовил. Кухни в доме не было, если не считать плитки и чугунной печурки, на которой он держал чайник. В холодильнике хранили только белое вино, кошачьи консервы, да молоко для чая.
Бидвелл искусно владел палочками. Старик рассказывал о годах, проведенных в Китае в поисках неких буддистских текстов, когда он попутно скрывался от японских солдат в ходе какой-то там войны. Девушка слушала вполуха.
Из основного помещения склада донесся грохот, за ним последовал целый каскад глухих звуков — судя по всему, обрушились коробки. Джинни ткнула палочками в ту сторону:
— Кошки?
— Минимус единственный, кто обращает внимание на книги.
— Если не считать меня, — поправила Джинни, затем добавила: — Похоже, они бродят, где хотят.
— Все мои великолепные сминфеи находятся здесь, — подчеркнул Бидвелл. — Как и я сам. Им вполне достаточно склада.
— Сминфеи?
Бидвелл подтолкнул к ней словарь классической мифологии:
— Гомер.[3]Рекомендую ознакомиться.
Бидвелл вычищал объедки из доставочных коробок и с бумажных тарелок. Джинни решилась спросить:
— А почему вы разрешаете кошкам — Минимусу — опрокидывать коробки? Так ведь и книги недолго попортить.
— Нет, книги он не портит, — ответил Бидвелл. — Кое-какие кошки чувствительны к паукам между строк.
Он задвинул вьюшку в дымоходе, желая загасить огонь.
— Как прикажете понимать? — бросила Джинни в спину Бидвеллу, но тот лишь улыбнулся через плечо и скрылся в спальных апартаментах, вдали от библиотеки и теплой печки.
Тем вечером Джинни на своем столе нашла тоненькую бурую книжицу, рассказавшую ей странную историю.
СКАЗАНИЕ О ПИСЦАХ
В конце восьмого века на острове Иона в западной части Гебридского архипелага, неподалеку от шотландского побережья, существовал монастырь, оберегавший множество великих античных рукописей от волн невоздержанной истории, захлестывавших Европу и Британию.
Местные монахи переписывали и иллюстрировали манускрипты, готовя их к тому дню, когда классика вновь станет расходиться по другим аббатствам, замкам и городам — и по университетам, о которых начинали мечтать даже в ту пору, о центрах книжного знания и просвещения, что изольют свет мудрости прошлого на мир, похороненный во мраке.
За каменными стенами были устроены переписные залы, тускло освещенные свечами и редкими масляными светильниками, где послушников обучали искусству точной репродукции древних рукописей, привозимых монахами и собирателями со всего мира.
Затем был изобретен переплет, заменивший собой ветхие свитки, тем более что переплетенные тома гораздо проще читать и носить с собой, не говоря уже об их долговечности.
Считалось, что эта переписная мастерская была наиболее точной и квалифицированной в Европе, а сами послушники — по мере овладения опытом — превозносились на все лады. Заслуженная гордость переросла в гордыню, которая, как гласит легенда, приняла форму некоего паука, начавшего сильно досаждать монахам одной зимой — в жуткий холод, из-за чего перья и кисти приходилось держать в перчатках и варежках. Свечи едва успевали подогревать загустевшую тушь в чернильницах, а педантичные монашеские штрихи застывали ледяной коркой, еще не успев просохнуть. (И действительно, вплоть до сегодняшнего дня в некоторых рукописях встречаются буквицы, отливающие своеобразным блеском — на современном языке их назвали бы обезвоженными сублимированием.) На отопление аббатства топлива не хватало: ни дров, ни хвороста, ни сушеных морских водорослей, ни привозимого с Большой земли угля, ни навоза от скота островитян…
Несмотря на холод, упомянутый паук — если верить словам переписчиков, доложивших об этом аббату, — сначала проявился в виде непоседливого пятна в уголках утомленных бдением глаз: своего рода клякса, которая скакала по листам на тоненьких чернильных лапках. В копии начали просачиваться ошибки — видения сильно отвлекали монахов. Причем никакие обмахивания страниц веником или молитвы не помогали выправить ситуацию.
Вскоре паук обнаглел и стал упорно цепляться за пергамент, угрожающе вскидывая передние лапки и разевая жвалы, если его пытались смахнуть прочь или, пуще того, прибить полновесным мешочком с песком, который в ту эпоху заменял промокательную бумагу. Иногда паучишка исчезал, но тут же выскакивал на другой странице или на пюпитре соседнего переписчика.
Неделями сие привидение — или естественно-природное докучливое существо: никто не знал, как его лучше именовать, — преследовало и изводило монахов. Некоторые утверждали, что он представляет собой языческий дух, насланный ради искушения, дабы увеличить число ошибок в нашем грешном мире. Другие же, заядлые скептики, никак не желали верить, что столь крошечное создание способно выжить в лютом холоде без дьявольской подмоги, причем вплоть до весны о пламени геенны монахи думали с несколько большим воодушевлением, чем следовало бы.
Ознакомительная версия. Доступно 33 страниц из 162
