Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 218
изделия. Если мастер не мог совладать со своим телом, и сосредоточиться на ритуале несмотря на боль и другие помехи, процесс мог быть нарушен, а сам мастер подвергался опасности. Самоконтроль — первое, что воспитывал во мне отец. Эмоциями я научилась управлять в детстве, но к счастью для меня это было не сильно трудно. Несмотря на наши с отцом частые дурачества, во время работы мы всегда оставались собранными и сосредоточенными.
То, что для меня было обыденным и нормальным, сейчас остальным казалось плохим. Меня мог понять лишь тот, кто понимает принцип всей работы. Объяснять, что-либо парням, мне казалось бессмысленным, если даже Тирел, родственники которого тоже были артефакторами, не мог меня понять и поддержать.
Вернулась в комнату я в подавленном настроении.
— Лея, можно с тобой поговорить? — услышала я.
Голос раздался в полутьме комнаты настолько неожиданно, что я испугавшись вскрикнула. Корин оказался тут же рядом со мной обняв. Оказывается, он ждал меня сидя на подоконнике, и я его просто не заметила. Но появляться в моей комнате вот так запросто, входило уже в его привычку. И разозлившись я попыталась оттолкнуть его:
— Уходи немедленно! — приказала я.
— Нет, Лея, не сейчас, когда ты злишься и обижена на меня.
Он не отпустил и лишь прижал мою голову к своей груди.
— Лея, я не могу просто смотреть, когда тебе приходиться оставаться голодной, или находиться в холодной воде, рискуя своим здоровьем. Но больше всего мне трудно, когда ты обижаешься на меня. Прости, что пришлось тебе отказать.
Его слова были приятны, а простое извинение, отозвалось сожалением.
— Но, это моя работа, Корин. Без этого, я не смогу делать вещи, которые делаю. Я привыкла к этому и это для меня все равно, что тем же русалкам остаться без воды. Пытаться запретить мне заниматься артефакторикой — все равно, что оставить без воздуха, еды или смысла жизни.
Корин стоял молча, нежно обнимая. А я пыталась понять, дошел ли до него смысл моих слов.
— Не запрещай мне заниматься любимым делом, — попросила я.
— Я стараюсь… правда. Но боюсь прежде всего за тебя. А еще больше, чем всего остального, тебя потерять по своей же глупости. Я испытываю такие сильные чувства впервые.
А мне снова стало страшно, но уже от его слов. Слишком все быстро происходило, а я никогда не любила никого кроме отца и дяди. Но им я доверяла, а к Корину безоговорочного доверия пока не испытывала, как и не была уверенна, что полюблю так же сильно.
— Нужно учиться искать компромисс, — услышала я его слова.
Я подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Мне тоже было неприятно, что ты сражался с Клутвином, — заметила я. — По моему мнению, это было не обязательно.
— Лея, защищать тебя от посягательств остальных — мое право. И я хочу, чтоб до того же Тарина дошло, что безнаказанным такое поведение не останется. Если кто-то обидит тебя, то будет иметь дело не только с твоим дядей, а прежде всего со мной.
И я вспомнила, что его еще и ранили. Капитан был одет в домашние брюки и рубашку. Схватив край его рубахи за подол, я взглянула на рану. Она выглядела так, будто прошла как минимум неделя. Я ожидала худшего.
— Лея! — воскликнул Корин рассмеявшись.
И я вдруг осознала, насколько неприлично поступила. Тут же отпустила и мои щеки покрылись румянцем.
— Прости, не подумала, — призналась я.
— Но твой порыв мне понравился, — услышала сквозь смех, от чего запылали еще и мои уши. — Это — ерунда, не стоит переживать. Мне пришлось подставиться.
— Пришлось? — не поверила я.
— Клутвин все же наш соперник и не стоит показывать свои силы в полную. Пусть останется ощущение, что нас можно победить. Тогда и от него не придётся ждать много сюрпризов.
В его словах был смысл.
— Нет. Мне, конечно, приятно твое беспокойство, но ты не представляешь насколько лишила меня теперь сна, — продолжал смеяться некромант.
А я оглянулась на дверь. Хоть бы его смех не услышали остальные!
— Ты тоже манерами не отличаешься, — прошипела в ответ, возмущенная тем, что надо мной потешаются. — Ходишь в мою комнату, как в свою!..
— Я стучал, — оправдывался некромант продолжая смеяться. — Ждать на улице не очень приятно, да и слишком заметно, поэтому зашел.
— Ты что через балконную дверь пришел? — удивилась этим словам.
— Ну не через гостиную же было заходить, — заметил капитан. — Вот это уже точно неправильно поймут.
— Ну да скрыто — можно, по-твоему, — фыркнула я. — Ты смеешься так, что тебя услышат остальные! Может о себе ты не сильно переживаешь, но о своей репутации я все же беспокоюсь.
Корин вздохнул и посерьезнел:
— Не переживай, я поставил звуконепроницаемый полог. О твоей репутации я тоже беспокоюсь. Мне не хотелось, чтобы у тебя были плохие мысли на ночь обо мне.
— У меня будут плохие мысли о тебе, если ты не отдашь мне свой артефакт на переделку, — стала манипулировать я, гордо вскинув подбородок и ожидая реакцию Тенебрея.
Некромант хищно улыбнулся:
— Отдам. Тебе не жалко, даже если ничего не получится… Но у меня тоже есть условия.
Я надулась:
— Какие?
— Во-первых, я и Тирел присутствуем, и это обязательно!
Я поджала недовольно губы, но на такую уступку можно было пойти. Переделывать артефакт самой мне предстояло первый раз, и я действительно могу его испортить, или, если неверно составила схему, он может неправильно работать или совсем сломаться. Создать подобный, конечно, смогу, но на это потребуется время. Поэтому можно было и пойти на это.
— Во-вторых, — продолжил выдвигать свои условия Тенебрей, — я хочу, чтобы ты разрешила мне вечером появляться здесь, чтоб пожелать спокойной ночи.
Я подняла голову, чтоб посмотреть в наглые и бессовестные глаза моего номинального жениха и отыскать там остатки совести. Ни совести, ни ее остатков, там не было.
— Вообще-то, это мне за работу должны отплатить, — заметила я.
— Так одно другое не исключает. Свой подарок ты получишь, — пообещал он.
— Подарок — какой попрошу, — выдвинула я встречные условия.
Тенебрей задумчиво сощурился и его глаза хитро засверкали. А я отступила, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая носком домашней туфли.
— Еще секунда, и я передумаю! — пригрозила ему.
— Ладно, согласен, — притворно сделал он вид, что вынужден согласиться.
А у меня возникло ощущение, что меня все же надурили. Торговаться я не умела. Фиолетовые глаза светились довольно. А я взвесила все еще раз.
На одной чаше моих условных весов было то, что мне позволяли провести эксперимент по улучшению высшего артефакта, если моя затея
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 218
