Петр пишет Алексею два обличительных письма. «Ты не воин… не имея охоты ни в чем обучаться, не знаешь дел воинских… Слабостию ли здоровья отговариваешься, что воинских трудов понести не можешь? …уподобился ленивому рабу евангельскому, вкопавшему свой талант в землю… Я… за мое Отечество живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя, непотребного, пожалеть?» Отец потребовал от Алексея решительно изменить образ жизни или… отречься от наследования престола! «Отречься!» Слово было произнесено…
Алексей все понял и ответил, как хотел отец. Он написал, что на наследство он не претендует и впредь претендовать не будет, «В чем Бог мне свидетель». И что видит он себя не готовым к трону: «памяти весьма лишен… и всеми силами ума и телесными… непотребен стал к правлению, которое требует человека не такого гнилого, как я… Слава Богу, брат у меня есть».
Провокация
Получив письмо об отречении, Царь ждал несколько месяцев. После чего перешел ко второму этапу.
19 января следующего года Петр написал ему второе письмо: «Дела мои ты ненавидишь, которые я для людей народа своего, не жалея здоровья делаю… И конечно, разорителем оных будешь…» Он пишет, что Алексей желает быть – ни рыба ни мясо! Но это невозможно! «Или перемени свой нрав, или будь монах». Он требует ответа. «А то поступлю с тобой как со злодеем».
Отцу мало отречения от престола – он предлагает сыну постричься в монахи. Нелюбимая жена и постылый сын должны быть в монастыре. Там им место. Они – прошлое.
И на это покорно соглашается Алексей. Он готов постричься. Но Царю доносят, что говорят в окружении Царевича: «Клобук к голове не гвоздем прибит – можно и снять, а монастырь – не могила, из него и выйти можно, и сесть на престол».
И сам Петр это отлично понимает. Знает, что понимает и Екатерина. Она умеет показать мужу немые страдания! Тогда Царь и принимает решение. Он знает, что сын живет в страхе и панике. И если напугать его поболее…
В это время Петр отправляется в Европу – договариваться с союзниками. Сначала – в Данию, оттуда – в Амстердам и Париж. Во Франции он хочет просить не давать денег Швеции на продолжение войны с Россией, в Дании – требовать более решительных действий в войне со шведами…
26 августа 1716 года он пишет письмо из Копенгагена. В письме он вызывает Алексея к себе – в Копенгаген. При этом просит, чтобы сын детально описал ему свой маршрут и время прибытия в каждый из городов по пути в Данию. Эта просьба, естественно, очень испугала Алексея. Зачем отцу так подробно знать его маршрут и время прибытия? Не означает ли это, что в любом из этих мест, в указанный им самим день, его могут поджидать убийцы?
Но приказ отца не обсуждается. Царевич начинает собираться в дорогу. Однако страх терзает его, и тогда он решается: воспользовавшись отъездом, бежать из России!
26 сентября 1716 года наследник (пока еще наследник) выезжает из Петербурга. С ним – 130 тысяч золотых рублей (занял деньги у многих). В карете рядом сидит Ефросиньюшка, та самая любовница чухонка, переодетая пажом. Он все рассказал возлюбленной: «Я не к батюшке еду, батюшку я боюсь. Я к Кесарю еду – в Рим».
В начале октября Царевич Алексей исчезает из поля зрения российских властей.
Оказалось, прибыв в Польшу, Алексей неожиданно изменил маршрут и вместо Дании направился в Австрию. Здесь он надеялся найти прибежище. Ведь сестра его покойной жены Шарлотты – супруга австрийского Императора.
Историки будут писать о бешеном гневе Царя, узнавшего о бегстве сына…
Действительно ли Петр был в ярости? Или… или показывал, что разъярен? Он великий актер, как и все диктаторы! Ведь своим бегством – желанным для Царя бегством – Алексей закончил историю наследника Алексея. Побег за границу – страшное преступление для российского подданного. Оно расценивалось как государственная измена. Выезд в другое Государство без царского разрешения по действующему законодательству – Уложению 1649 года – карался смертью.
На душе у Алексея – страх и мука. Он чувствовал вину перед отцом и родиной, понимал, что стал подсуден… 10 ноября Царевич прибыл в Вену и написал австрийскому Императору, попросил защитить его…
