I
Эндрю Рестарик выписывал чек, слегка морщась.
Кабинет у него был большой, великолепно обставленный вобычном стиле преуспевающих дельцов. Мебель и все прочее остались от СаймонаРестарика, и Эндрю Рестарик почти ничего менять не стал, только убрал двекартины, а на их место повесил собственный портрет, который привез иззагородного дома, и вид Столовой горы. Эндрю Рестарику было под пятьдесят, и онначинал грузнеть. Однако по сравнению с человеком на пятнадцать лет моложе,который смотрел с портрета над ним, он изменился относительно мало: тот же тяжелыйподбородок, те же плотно сжатые губы и чуть приподнятые насмешливые брови.Человек не слишком оригинальной внешности, скорее вполне заурядной и в этуминуту далеко не счастливый.
В дверях кабинета возникла секретарша. Он вопросительнопосмотрел на нее, но она подошла вплотную к столу, прежде чем сказать:
– Какой-то мосье Эркюль Пуаро. Настаивает, что вы назначилиему встречу, хотя у меня нигде не записано.
– Мосье Эркюль Пуаро? – Что-то знакомое, но почему, онвспомнить не сумел и покачал головой. – Представления не имею, хотя фамилию,видимо, слышал. Как он выглядит?
– Низенький. Иностранец, француз, по-моему. Снеобыкновенными усами.
– Ах да! Мэри именно так его и описала. Он нанес визитстарику Родди. Но никакой встречи я ему не назначал.
– По его словам, вы ему написали.
– Абсолютно не помню, даже если и написал. Может быть, Мэри…Ну да неважно. Пригласите его войти. Пожалуй, следует разобраться.
Несколько секунд спустя Клодия Риис-Холленд вернулась,пропуская вперед себя низенького человека с яйцеобразной головой, огромнымиусами, узкими лакированными туфлями, дышащего тихим самодовольством, – все этоточно соответствовало рассказу его жены.
– Мосье Эркюль Пуаро, – сказала Клодия Риис-Холленд и вышла,а Эркюль Пуаро направился к письменному столу, из-за которого уже вставал ЭндрюРестарик.
– Мосье Рестарик? Эркюль Пуаро к вашим услугам.
– Да-да. Жена говорила, что вы навестили нас… вернее, моегодядю. Чем могу служить?
– Я являюсь к вам в ответ на ваше письмо.
– Какое письмо? Я вам не писал, мосье Пуаро.
Пуаро посмотрел на него с недоумением, затем вынул изкармана лист, развернул его, пробежал взглядом и с поклоном протянул через стол.
– Убедитесь сами, мосье.
Рестарик уставился на письмо. Оно было напечатано на егособственной бумаге, а ниже стояла его подпись, написанная чернилами.
«Уважаемый мосье Пуаро!
Я был бы весьма обязан, если бы вы побывали у меня повышеуказанному адресу, как только вам будет удобно. Судя по словам моей жены, атакже справкам, которые я навел в Лондоне, если вы согласитесь принятьщекотливое поручение, на вас можно положиться во всех отношениях.
Искренне ваш,
Эндрю Рестарик».
Он спросил резко:
– Когда вы его получили?
– Сегодня утром. В настоящий момент я не занят и потомуприехал.
– Совершенно непонятная вещь, мосье Пуаро. Я этого письма неписал.
– Вы его не писали?
– Нет. И подпись у меня совсем другая. Вот посмотрите сами.– Он обвел взглядом стол, словно в поисках образчика своей подписи, иавтоматически повернул к Пуаро чековую книжку, на которой только чторасписался. – Видите? Росчерк в письме совсем другой.
– Но это поразительно, – сказал Пуаро. – Простопоразительно. Кто же тогда написал письмо?
– Я и сам хотел бы знать.
– А ваша супруга… простите… не могла?…
– Нет, нет. С какой стати? Да и зачем бы Мэри поставила моюподпись? Но в любом случае она прежде рассказала бы мне, предупредила бы овашем визите.
