сеть порвалась, и мы избавились.
Книга общей молитвыВечером поезд прибыл в древний город Аверн[53].
Двери открылись, Кошка, взяв Эсме за руку, приготовилась ступить на платформу, и тут ее окатило запахами большого города: дизельный выхлоп, горячий гудрон, свежесваренный эспрессо, жареные каштаны, хлеб прямиком из печи, дешевое вино, дорогие духи, непросохшее белье, лимоны, ягненок на гриле, джелато с лесными орехами, сигаретный дым в гостиничных вестибюлях, выдохшееся пиво в кабаках, лилии и фрезии в жардиньерках, тинно-зеленая вода в фонтанах, прах вечности и под всем этим – запашок мочи из темных переулков.
– А-а-а, – протянула Хелен, – чую вонючую жизнь – наконец-то я дома.
– Как всегда, не понимаю, о чем ты говоришь.
– А тебе, дорогуша, и не надо.
Мимо них пронеслись штатные желдорзлыдни с вещмешком Кошки и рюкзачком «Hello Kitty». Кошка бросилась следом, волоча за собой Эсме, словно чемодан на колесиках, и вдруг резко затормозила при виде лакея, который держал табличку с ее именем. Прямо за ним носильщики под бдительным присмотром водителя грузили багаж в «дюзенберг».
– Фата Нарцисса, к своему вящему сожалению, не может встретить вас лично, – пояснил лакей – огненно-рыжий гном с кривой улыбочкой, которая едва-едва не дотягивала до откровенного нахальства. – Доктора наказали ей по меньшей мере три недели не выходить из дома. Но она отправила меня уведомить вас, что вы – гостья в ее закрытом имении и можете гостить там столько, сколько пожелаете.
– Но мы выехали раньше нее. Каким же образом она сумела нас опередить?
– Железная дорога своих не забывает, мэм. Так вы едете?
Варианта получше у Кошки наготове не было, и она кивнула.
После неторопливой поездки в центр города, объятий и приветственных речей минуло еще две недели, лишенных каких бы то ни было значимых событий. Кошка и Нарцисса загорали на берегу пруда. Нарцисса – величаво обнаженная и в гипсе, исписанном целительными рунами. Кошка – в повязанном вокруг талии полотенце. Между ними лежала доска для скрэббла.
По территории имения были разбросаны разнообразные красивости: там купальня, тут буковая роща, здесь будто готовые вот-вот обрушиться готические руины, а рядом маленькое озерцо, искусно помещенное так, чтобы радовать глаз. Чем дальше от центрального холма, тем плотнее теснились строения, в конце концов сливаясь в сплошную стену, которая окольцовывала поместье и отгораживала его от мира. Тем утром они уже успели несколько раз переплыть пруд (Кошка) и подрейфовать в пластиковом шезлонге (Нарцисса), насладиться масками для лица из паучьего шелка и услугами штатной массажистки. Эсме бродила по берегу с острогой для лягушек. С места, где они лежали, Кошке и Нарциссе открывался вид поверх городских крыш и до самых стен кратера, хотя из соображений безопасности все имение было зачаровано и его нельзя было увидеть снаружи.
