— Простите меня, Валентина. Я не должен был привозить вас сюда.
Она несогласно покачала головой, но ничего не ответила. Валентина боялась разжать губы, чтобы у нее не вырвались слова, холодные и острые, как куски льда, слова о том, что она узнала того человека с винтовкой и фальшивым смехом. Ей уже приходилось смотреть в эти пронзительные глаза.
Это был Аркин. Водитель ее отца.
СанктПетербург встретил их мельканием огней. Сани летели вдоль набережных, мимо фасадов дворцов с классическими колоннами и золотыми фонтанами. Черная, мрачная, беспокойная река напоминала мятущуюся душу.
— Как думаете, что было в той телеге под парусиной? — спросила Валентина.
— Наверное, они чтото украли. Может, части какойто машины. Что бы там ни было, это тяжелая штука.
— Украденное на одном заводе можно продать на другом. Я по своему опыту знаю, сколько времени порой уходит впустую, когда приходится ждать необходимое оборудование.
Он внимательно посмотрел на свою спутницу.
— Я просто не имею представления, как у вас принято вести дела. Я не хотела…
Он произнес это как бы между прочим, словно не придавая значения ни самому вопросу, ни ответу, но Валентина почувствовала, что для него это важно. Она понимала, что в своем ответе он был полностью уверен, но ему хотелось узнать, что скажет она. Валентина задумалась. Действительно, пошла бы она на такое?
— Да, — ответила она и сама удивилась. — Думаю, что стала бы. Если бы не было другого выхода.
Он рассмеялся. Своим удивительным воинственным смехом, от которого у нее шли мурашки по коже и шире раскрывались глаза.
— Что ж, хорошо, — сказал он. — В таком случае, я думаю, мы с вами поладим.
Неужели он до сих пор не понял? Они уже прекрасно ладили.
11
Остановившись у Аничкова дворца, они вместе вышли к его трехарочному входу. Тысячи огней сверкали, подчеркивая выставленное напоказ богатство. Дворец принадлежал вдовствующей императрице, матери царя. Мария Федоровна славилась умением устраивать великолепные торжества, блеском и роскошью намного превосходившие вялые попытки ее снохи. Бал в это позднее время был в разгаре, но были и такие гости, которые выходили из дворца и садились в свои кареты, чтобы ехать на другие балы, где веселье продолжалось до пяти утра. Грохотали колеса, гремела упряжь, ночь была шумной, и звезды здесь казались недоступными и чужими. Ни Валентина, ни Йенс не сделали шага в сторону дверей.
— Ваша компаньонка, поди, уж заждалась вас, — сказал Фриис.
— Да, наверное.
— У вас будут неприятности?
От этих слов Валентине вдруг отчаянно захотелось остаться здесь, и пробыть рядом с этим великаном до самого утра, и чтобы он, как сейчас, стоял к ней так близко, что она могла притронуться к его серому пальто. Она откинула капюшон.
— Сегодня у меня в компаньонках подруга моей матери. В новом сезоне я не одна у нее, и, я думаю, она ужасно рассердится. Но, — добавила Валентина, заговорщически улыбнувшись, — я скажу ей, что была занята образованием — изучала звезды. Хотя вполне может быть, что она сейчас так веселится, что и не заметила моего отсутствия.
— Вашего отсутствия невозможно не заметить.
Она проглотила подступивший к горлу комок и хотела чтото сказать в ответ, но так и не нашла подходящих слов.
— Спасибо, Йенс. Спасибо за то, что показали мне звезды.
Он повернул голову, посмотрел на дворец, приоткрыл рот, чтобы чтото сказать, но вместо этого лишь коротко поклонился и обронил:
— Это честь для меня.
И это все? Вот так формально? По правилам? В этот миг глаза его не были похожи на те глаза, которые так внимательно всматривались в нее на лесной опушке. Неужели придворные увеселения вот так влияют на человека? Превращают его в когото другого?
— Удачи вам с туннелями, — промолвила она, не найдя ничего лучше.
— Спасибо.
— Сказать вам чтото?
— Конечно, прошу вас.
Тело его не пошевелилось, и все же она почувствовала, что в эту секунду он приблизился к ней. В мыслях. Почти прикоснулся…
— О звездах вы знаете столько же, сколько я о туннелях.
Его длинный прямой нос сморщился, Йенс фыркнул. И тогда она добавила:
— Я ничего не смыслю в химии и биологии, хоть они и нужны мне, но в звездах я разбираюсь.
Она надеялась, что это рассмешит его, но вместо этого он уставился на нее непонимающе.
— Простите, но зачем вам химия и биология?
— Я собираюсь стать санитаркой.
Он не рассмеялся, и за это она была благодарна ему.
Пока Йенс бродил взглядом по ее лицу, она не могла понять, что творится за его зелеными глазами. Она лишь видела, что дыхание его сделалось тяжелее.
— У меня есть друг, врач, — произнес он осторожно. — Он както говорил мне, что для того, чтобы стать санитаркой, нужно быть очень сильным человеком. Кровь, раны… К тому же для этого нужно тяжело работать.
— Я работаю.
Губы его медленно растянулись в улыбку. Один их уголок поднялся выше другого.
— Не сомневаюсь в этом.
— Я при виде крови не упаду в обморок. И я могу быть жесткой.
— Над последним вам, наверное, еще стоит немного поработать.
— Поверьте, это так.
Он не стал возражать. Гордо подняв голову, она развернулась и быстро пошла к дворцу.
— Валентина!
Она обернулась. Он стоял на том же месте, высокий и прямой, как мачта на боевом корабле викингов. Ночной воздух кружил вокруг него снежинки. Холодный ветер подул в лицо девушки.
— Я могу вас навестить?
— Можете. — Она даже не сделала вид, что задумалась.
— Сегодня был чудесный вечер.
— Вам и выстрелы понравились?
— Особенно мне понравились выстрелы.
Она поняла, что он хотел этим сказать.
Огромные жаровни, полыхавшие во дворе Аничкова дворца, выбрасывали в темноту высокие языки пламени, окрашивая все вокруг в ядовитый оранжевый цвет. Сотни кучеров с замерзшими бородами, наслаждаясь благодатным теплом, грели руки и отходили от жаровен, недовольные, по зову своих хозяев, покидавших бал.
Аркин какоето время смотрел на собольи шубы и диадемы, то и дело мелькавшие на ступенях дворца. Такие дорогие, такие яркие, такие бесполезные. Все это бабочки, которым в скором времени предстоит быть раздавленными. Но что ждет таких женщин, как жена Сергеева? Даже беременной ей приходится гнуть спину ради какихто грошей, которых едва хватает на то, чтобы сводить концы с концами. Неужели ни у одной из этих бабочек нет совести? Впрочем, в тот вечер его интересовали не женщины. Он пришел сюда ради того, чтобы найти определенного мужчину.
