Жизнь готовит нам сюрпризИ каприз ее – закон для всех.Жизнь сперва бросает вниз,А потом бросает снова вверх…»
Третья часть
«Кто вы, мистер Бонд?»
1979 г., конец августа,
Ярославская область.
День за днём.
Горячий пот заливает глаза, но некогда поднять руку и стереть едкие, солёные капли. Всё внимание – под ноги, на едва заметную тропу, змеящуюся по заросшей просеке. Полусгнившие стволы и сосновые корни едва заметны под слоем мха, но споткнуться о них можно запросто – особенно на бегу, когда ток крови неумолимо, толчками, гонит вперёд, каска тяжело давит на лоб, а карабин на груди мотается туда-сюда и даже сложенные на нём руки не очень-то помогают удержать его в неподвижности. «Старайтесь лишний раз не ставить ногу на возвышенное место» – наставлял их инструктор. – Конечно, подняться на кочку – невелико усилие, но когда оно повторяется раз за разом, каждые несколько секунд, это реально выматывает. Берите пример с диких зверей: те готовы сделать крюк, только бы не тратить силы даже на самый незначительный подъём.
А потому, надо перешагивать через препятствия и брёвна, выбирая, куда поставить ногу в высоком армейском ботинке с толстенной рубчатой подошвой, а не прыгать с одной кочки на другую – а поди, сделай это, когда кабанья тропа едва-едва угадывается в высокой траве, а зелень по сторонам от неё сливается в пестрые, мельтешащие всеми оттенками зелёного и бурого полосы.
Рюкзак с сухпаем, двойным бэка и плоским блином учебной противотанковой мины немилосердно колотит по спине. Остановиться, подтянуть лямки? Некогда, некогда! УАЗик с Карменситой ждёт на пересечении просек, и если опоздать хотя бы на секунду против назначенного срока, кубинка даст газ и уедет, предоставив им самим возвращаться на базу – бегом, потому что контрольный срок поставлен чётко, четырнадцать-ноль-ноль, а объяснения никого не волнуют.
За спиной пыхтит Аст. Ему ещё хуже: в наказание за утреннюю заминку со сборкой-разборкой оружия он нагружен пулемётом РПД. Конечно, семь с половиной килограммов – это не тринадцать кэгэ его предшественника, ДП-46 и даже не девять с гаком современного ПКМ – но всё же, и не четыре семьсот американского «Томпсона», которые оттягивают шею мне. А если приплюсовать ещё и два круглых короба с лентами на сотню патронов каждая в рюкзаке…
Суровая это штука – марш-бросок в полной выкладке.
А вот и долгожданное пересечение просек. «УАЗ» уже ждёт. Кубинка, издали разглядев наши фигуры, даёт подряд три коротких гудка. Я поднимаю руку, машу ей – вот он, долгожданный отдых! Но, стоит нам приблизиться метров на двадцать, «УАЗ» медленно трогается с места. Это по правилам: если сейчас не собрать силы до финишного спурта, не догнать, не перевалиться на ходу через заднюю стенку кузова – кубинка прибавит скорость и уедет, оставив нас наедине с неумолимо движущейся часовой стрелкой. И сделать это необходимо обоим, вместе – о том, чтобы уехать, бросив напарника, даже думать не стоит, позора не оберёшься. «Группа возвращается в полном составе, или не возвращается вовсе, – внушал инструктор. – И не играет роли, живы вернувшиеся или нет, все должны быть на месте, все, до единого!»
Оглядываюсь на бегу – Аст пытается прибавить, но спотыкается и, сделав несколько шагов в безнадёжной попытке устоять на ногах, кубарем летит на траву. Каска слетает с головы и вслед за пулемётом улетает в кусты. Я, подхватываю РПД, и с воплем – «Серёга, мля, каску подбери!..» – кидаюсь, сломя голову, за вездеходом, молясь, чтобы не споткнуться о некстати подвернувшийся корень. На бегу закидываю в кузов пулемёт, свою каску, потом «томми-ган». Не отпуская рукой заднего борта, хватаю Серёгу за лямку рюкзака – и секунду спустя мы оба валимся на жёсткое, с выдавленными на нём рёбрами, днище, сбивая локти и колени о торчащие углы и жадно хватая воздух запёкшимися, пересохшими губами. Карменсита поворачивается, весело подмигивает и протягивает мне флягу, полную восхитительно ледяной колодезной воды.
Ф-фух, на этот раз – успели…
Спину Женька всё-таки сорвал. Видимо, сия напасть настигла его в самый момент, когда, подсадив Серёгу, он перевалился через борт «УАЗика» и растянулся, не снимая рюкзака, поверх заброшенного туда же оружия. И вот, теперь – пожинал плоды собственной нетдоренированности… а может, и просто дурости.
